Чувствуя неприятную тяжесть в голове, я решил немного прогуляться. Наверняка во дворе в столь позднее время не было ни одной живой души. Дверь я открыл как можно осторожнее, ибо она громко скрипела, а я отнюдь не хотел кого-нибудь разбудить. Оказавшись на улице, я увидел, что тучи рассеялись и на небе сияет луна. Я осмотрелся по сторонам, высматривая, не притаился ли где-нибудь в укромном уголке неведомый злоумышленник, и направился к арке, за которой начиналась тропинка, ведущая к реке.

Внезапно какой-то звук заставил меня содрогнуться и сжать рукоять кинжала. В проеме арки темнела неясная фигура, точнее, две.

— Кто здесь? — окликнул я дрожащим голосом.

Из темноты, держась за руки, выступили Барак и Тамазин. Я едва не рассмеялся от облегчения. Вне сомнения, я помешал им целоваться, однако не испытывал особого раскаяния по этому поводу. В следующее мгновение я разглядел их лица, и веселость мою точно ветром сдуло. Барак был бледен как мел, а глаза Тамазин расширились от ужаса.

— Ради бога, что случилось? — выдохнул я.

— Тише, тише.

Барак схватил меня за руку и потащил в тень.

— Нельзя, чтобы нас увидели! — прошипел он.

— Но почему? Я не…

— Мы слишком долго гуляли, — одними губами произнес Барак. — А Тамазин запрещено выходить из дому по ночам.

— Все это ерунда. Скажите наконец…

— Мы кое-что видели, сэр, — прошептала Тамазин. — И, бог свидетель, лучше бы нам этого не видеть.

— Я знаю, что имел в виду Олдройд, — сообщил Барак. — Помните его слова? «Если у Генриха и Кэтрин Говард родится дитя, ему не бывать истинным наследником престола. Она знает об этом». Не представляю только, как ему стало об этом известно?

— О чем? Послушайте, сегодня я обнаружил в библиотеке Ренна нечто весьма интересное. Копию парламентского акта, в котором…

— Забудьте об этом! — нетерпеливо затряс головой Барак. — Слова Олдройда не имели никакого отношения к старым бумагам. Он говорил о том, что творится здесь и сейчас. А я могу сказать, что мы трое оказались в весьма скверной переделке.

Глава двадцать вторая

Глава двадцать вторая

Я в полном недоумении переводил взгляд с Барака на Тамазин. Барак напряженно вглядывался в темноту.

— Видишь кого-нибудь? — шепотом осведомилась Тамазин.

— Нет. Одному богу известно, куда он скрылся.