– А тот, другой человек, с поврежденным ухом, – сказал Сесил. – Мы знаем от пажа, что он работает на кого-то при дворе, кого-то, кому нужны сведения против королевы, и этот человек участвовал в первом покушении на Грининга. Если его разыскать, он может оказаться ключом ко всему этому делу.

Парр начал шагать туда-сюда, и его тело напряглось от усилий.

– Все большие люди королевства имеют большое окружение и шпионов, – заметил он.

– Мне также показалось странным, что Милдмора не арестовали сразу после того, как узнали, что он рассказал о пытках Анны Эскью, – согласился с ним я.

Королева проговорила сдавленным голосом:

– Из того, что вы поведали моему дяде, Мэтью, я поняла, что сэр Энтони Кневет был недоволен незаконными пытками той несчастной женщины и что он сказал, что доложит о них королю?

– Да, Ваше Величество.

Екатерина тяжело вздохнула:

– Помню, как-то я ужинала с королем недели три назад. Нас прервали, сказав, что сэр Энтони настоятельно просит его принять по конфиденциальному вопросу. Король рассердился и сказал, что хотел спокойно поужинать, но посланник настаивал, что дело очень важное. Я вышла, и ввели сэра Энтони – Его Величество в тот вечер совсем не мог ходить. – Она снова вздохнула, чтобы успокоиться. – Какое-то время они пробыли вместе, а потом сэр Энтони вышел, и король позвал меня обратно. Он ничего не сказал про эту встречу, но казался встревоженным, несколько взволнованным.

Лорд Уильям сказал:

– Даты определенно совпадают. Да и зачем еще мог приходить Кневет?

Королева продолжила:

– Могу вам сказать. Если Рич и Ризли пытали Анну Эскью по своей инициативе или по приказу сверху – от Гардинера или Норфолка, – если они совершили такую противозаконную жестокость над женщиной, честь короля была бы оскорблена. Им пришлось бы поплатиться за это. В самом деле, это случилось вскоре после того, как король выдвинул свой план ложных обвинений против меня со стороны Ризли, дабы его унизить.

Она вся напряглась, словно охваченная пережитым тогда страхом. Я давно знал, что Екатерина смотрит на Генриха любящими, снисходительными глазами, хотя для меня он был жестоким чудовищем. Однако было также известно, что король придавал большое значение традиционным рыцарским ценностям, и такой человек мог быть шокирован пыткой благородной женщины, хотя и не видел ничего предосудительного в том, чтобы сжечь ее заживо.

– Это может объяснить, почему Милдмору ничего не было, – задумчиво сказал я. – И я помню, что у Рича был встревоженный, обеспокоенный вид на сожжении. – Я криво усмехнулся. – Может быть, он чувствовал возмущение короля, как и Ризли.