– Так мне показалось. Я недавно был при дворе, мастер Лиман.

В голосе Майкла смешались презрение и усталость, когда он снова заговорил:

– Они не закончатся. Откуда вам известно имя Бертано, если вы не знаете, кто это такой?

– Сосед Грининга Оукден слышал, как вы громко спорили в мастерской у Грининга незадолго до его убийства. Он услышал, что упоминается имя Бертано как посланника Антихриста.

Лиман медленно кивнул:

– Да. Королева, может быть, и добрая женщина, и, возможно, в сердце она воспринимает мессу как кощунственную церемонию, но из-за Бертано она все равно обречена. Король вот-вот примет тайного посланника из Рима. Это может только означать, что он собирается вернуться к папскому рабству. И тогда многие падут, и главная среди них – Екатерина Парр.

Поняв это, я ощутил, как по спине у меня пробежал холодок.

– Бертано – официальный посланник от папы! – выдохнул я.

– Так это или нет, – злобно сказал Лиману Николас, – но ты нарушил клятву оберегать и защищать королеву.

– В конечном счете она всего лишь бесполезный осколок знати и власть имущих, отбросов человечества. – Майкл произнес это с такой страстью, что я снова задумался, не грызет ли его совесть.

Овертон нахмурился:

– Черт побери, да это же анабаптист! Это компания безумных раскольников. Он хочет, чтобы всех джентльменов поубивали, а их имущество раздали черни.

Я обернулся и бросил на ученика предостерегающий взгляд.

– Я в ваших руках, – свирепо сказал Лиман, – и знаю, что скоро меня убьют. – Он судорожно глотнул. В злобном тоне молодого человека звучал вызов мученика, но голос его слегка дрожал.

Да, подумал я, он боится, как и все мы боимся огня.

– Да, – продолжал он, – я анабаптист, как сказал ваш парень, и понимаю, что крещение может позволяться только тем, кто пришел к истинному познанию Бога. К тому же как раз папа и есть Антихрист, он искушает сердца людей, живя в пышности и великолепии, а мирские князья и их прихвостни подобны ворам, и все они должны быть повержены, если христиане будут жить по заветам Библии! – Майкл возвысил голос. – Разделив все имущество, в истинном милосердии, признав, что все мы из одной и той же хрупкой глины, и в единственной истинной преданности только нашему Господу Иисусу Христу. – Он откинулся назад, тяжело дыша и вызывающе глядя на нас.

– Какие слова! – сардонически заметил Барак.

– Значит, – спокойно начал я, – вы хотите свергнуть короля, который, как сказано, Божьей волей верховный глава англиканской Церкви?

– Да! – крикнул пленник. – И я знаю, что своими словами я совершил государственную измену и меня могут повесить, утопить или четвертовать на Тайберне. Или сжечь как еретика за то, что я сказал про мессу. – Он сделал глубокий прерывистый вдох. – Лучше пусть все это случится сейчас. Умереть я могу только раз. Вот во что я верю и поэтому попаду на небеса, когда вы меня убьете.