— Это все не имеет смысла.

— Имеет — и еще какой; мне была нужна твоя помощь, чтобы добыть карту Пири Рейса и посох султана. Ты бы не смогла помочь мне с того света, верно я говорю?

— Ты полагаешь, что спас меня? Как всегда, врешь.

— Пусть так, но я рад видеть тебя здесь вполне себе живой. Помог тебе Ватикан или нет, но я сильно сомневался, что кто-нибудь сможет долго удерживать тебя.

КК отказывалась верить, что Иблис хотя бы пальцем шевельнул для ее спасения, но других объяснений не было. Кто-то сообщил в Ватикан, а об их пленении и готовящейся казни знали лишь несколько человек.

— Могу я увидеть посох? — Он показал на кожаный чехол у нее на плече.

— Какие у меня гарантии, что ты не убьешь Беллатори и Синди?

— Я дал тебе слово.

— Которое ничего не стоит.

— Несмотря на твои чувства ко мне, кроме тебя, я не нашел ничего хорошего в этом мире. — Иблис помолчал, глядя на проходящих мимо людей. И на краткое мгновение что-то мелькнуло в его глазах. — Я вижу в тебе часть себя.

— Я ничуть не похожа на тебя, — с отвращением сказала Кэтрин. — Ты — убийца.

— Ты похожа на меня больше, чем можешь себе представить. — Иблис кивнул. — Скажи мне, что ты не убила бы меня вот прямо сейчас, если бы могла этим спасти сестру.

— Я бы с радостью забрала твою жизнь, чтобы спасти ее, но я никогда бы не убила человека ради личной выгоды. — КК помолчала, потом с гадливостью посмотрела на него. — А ты, убивая, получаешь удовольствие.

— Вовсе нет. Я не чувствую ничего, когда убиваю. Я никогда не чувствовал сожаления, раскаяния. И знаешь почему? Потому что никогда ничего не чувствовал. Я говорю это не для того, чтобы вызывать жалость к себе, просто мое сердце остается бесчувственным всегда, кроме тех случаев, когда речь идет о тебе.

КК стояла потрясенная, чувствуя, как с его словами в ней нарастает злость.

— Я не живу в мире иллюзий. Напротив, с тобой я честнее, чем ты сама с собой. Ты вор, ты живешь за чертой закона. Очень далеко за чертой. Ты вор, не забывай об этом, когда судишь меня. Когда тебе это было нужно, ты ничуть не возражала против моего наставничества.

— Это было до того, как я узнала, кто ты на самом деле.

— И кто же — кто я на самом деле?

— Ты — тьма. У тебя нет ни души, ни совести.

— Почему бы тебе не работать на меня? — Иблис улыбнулся, игнорируя ее осуждающие слова. — Или на пару со мной? Мы были бы так хороши вместе.