– Оно очень красивое и нравится мне, – сказала она, – но я не хочу сейчас надевать его. Мы никуда не собираемся, сидим дома одни, ну, не совсем дома, но одни, в домашней обстановке, и это не тот случай, когда надо наряжаться.

– Я хочу увидеть тебя в нем, – холодно произнес Тедди.

– Я надену его завтра, Тедди. Я очень устала. Мне хочется лечь. Мне хочется оказаться в таком месте, где я буду свободна, где никто не станет запирать меня, – и спать, спать, спать.

Он все представлял совсем иначе. Пока они ехали сюда, в его сознании укреплялась радостная мысль, что теперь все получится. Он победил, он добился успеха. Тедди спас ее, пошел ради нее на убийство и тем самым получил право на Франсин. Этими действиями он изгнал все, что подавляло его и лишало силы его плоть. Его проблемы закончились и больше никогда не вернутся.

Но вместо того чтобы прийти к нему пассивной и молчаливой красавицей, покорно исполняющей его требование надеть платье, Франсин говорила и говорила, пока его не затошнило от «Джулий», «пап» и «это было просто ужасно». На Тедди навалилась смутная, раздражающая депрессия, и когда он поднялся в спальню, то, к своему отвращению, обнаружил, что она лежит в кровати Гарриет, одетая в белую хлопчатобумажную сорочку, и уже спит.

Тедди лег рядом с ней, прислушиваясь к тому, как капли дождя, бросаемые ветром, бьются в оконное стекло. Ему показалось, что вернулось желание, проблеск желания, и он обнял ее, задрал эту жуткую белую сорочку и ощутил ее теплую, гладкую кожу. Она не повернулась к нему и не отстранилась, а продолжала спать глубоким сном, но он был бессилен, как и прежде, бесчувствен, как бревно.

Но ведь должен же быть выход. Тедди лежал без сна и размышлял о том, что все было бы по-другому, если бы он смог заставить ее замолчать, закрыть глаза, одеть в темно-зеленый бархат, снять с нее эту белую сорочку, сжечь или выбросить с мусором. Повесить на Франсин украшения, купить цветы, положить ей на руки лилии. Теперь, когда у него есть деньги, он может себе это позволить. Завтра Тедди купит ей лилии, и, возможно, павлинье перо, и отрез тяжелого белого шелка. Он уложит Франсин на пол на этом шелке, присоберет вокруг нее в складки, распустит волосы и вплетет в них золотые цепи. Наложит на ее веки переливчато-зеленые и золотые тени, закроет ей глаза, чтобы те выглядели как полукруглые крышечки от ювелирных коробочек, в одну руку даст ей лилию, а в другую – зеленое перо.

Франсин спала рядом с ним, мерно дыша, и вскоре заснул и он.

Она проснулась около одиннадцати, и разбудил ее звонок телефона. Франсин подняла трубку и сказала «алло», и мужской голос попросил позвать к телефону Франклина Мертона. Франсин сказала, что ошиблись номером.