– Та глупая девчонка.

– Иисусом? – спросил Стив Харрис.

Пол Джозеф слушал, как Гивн объясняет, что сказала Ариэль. Девочка казалась весьма смышленой. Зак определенно не был тупым. Как же они могли поверить такой чуши?

Стив Харрис впервые утратил свою дипломатическую выдержку:

– Что будем делать? Если мы его не остановим, для «Амер-кан» все будет кончено. Не так ли, мистер ван дер Линден?

– Брябо в точку, – сказал Гивн. – Бока он таб, никто из них не будет вас слушать, бастор. Вы не бог.

– Да, не бог.

– Разве не божет кто-нибудь из вашего бравительства что-нибудь бредбринять? Разве тут нет нарушения закона? Какого-нибудь бовода для ареста? Соединенные Штаты и Танзания не богут сбасовать беред какиб-то бальчишкой!

Пол Джозеф вздохнул:

– Мы не можем его распять.

– Почебу же нет? – спросил Гивн. – Donder этого bliksem! В здешних джунглях все вребя гибнут люди.

Все откинулись на спинки сидений и уставились в звездную ночь.

Я не пошла на взлетную полосу вместе с остальными. Я хотела пойти, но Джесс предложил мне остаться и прогуляться с ним.

– Там опасно, милый? – спросила я, идя с ним рядом.

– На земле везде опасно, – сказал он, – хотя большинства опасностей легко избежать.

– Как?

Он улыбнулся знакомой улыбкой, которая говорила: «Ты знаешь сама это», и ответил:

– Не судите, да не судимы будете, поступайте с другими так, как вы хотели бы, чтобы поступали с вами, любите врагов своих, возлюбите ближнего, как себя самого. Учитесь спокойствию и знайте, что я – Бог.

– Это и вправду может быть так легко?

– Пойдем, Madre, – сказал он и, взяв меня за руку, повел по тропе за деревню – туда, куда мы обычно не ходили.