Обыкновенный старик – рука лежит на набалдашнике четвероногой ортопедической трости, джинсы промокли насквозь. Рядом большой синий рюкзак «ДженСпорт» и огрызок сэндвича из «Сабвея».

Я нахально разглядывал старика в упор, но он лишь покосился на меня, улыбнулся и что-то буркнул.

– Что-что? – крикнул я.

– Понадобится нам Ноев ковчег, как думаете?

Я пресно улыбнулся и перешел на оконечность пирса. Ливень хлестал такой, что не разберешь, где дождь, а где разбухшая река.

Я обернулся к старику – еще раз проверить на всякий пожарный.

Но он невинно горбился на скамейке, и дождь бурлящим водопадом стекал вокруг него с красного зонтика.

Старик улыбнулся, поманил меня – судя по его возбужденной гримасе, в моем взгляде он прочел сексуальный подтекст.

Старый педрила, выискивает клиентуру.

Гос-споди боже.

– Поделиться? – спросил он, возведя глаза к красному зонтику, который окрашивал его физиономию в розовый. – У меня, по-моему, есть запасной. – Облизнувшись, он расстегнул рюкзак и порылся внутри.

Я отмахнулся и быстро зашагал прочь; хлобыстнула молния, оглушительно зарокотал гром. На велосипедной дорожке у северной стороны пирса гомонила небольшая толпа. Я кинулся туда, протолкался между зеваками. В центре Хоппер с другим мужиком поднимали с земли пожилую афроамериканку.

Баюкая больную руку, бедняга рыдала. В тоненьком розовом халате она вымокла как мышь.

– Что случилось? – спросил я какую-то женщину в толпе.

– Ограбили. Этот урод даже трость у нее отнял.

Услышав это, я кинулся пробиваться сквозь толчею и со всех ног помчался назад.

Старик исчез.

Я в ярости уставился на скамейку.

Там валялись красный зонтик, рюкзак, ортопедическая трость, куртка и обертка от сэндвича. Хитрая сволочь, небось, выудил ее из урны – типа эдак неторопливо обедает.

Ровно там, где он сидел, валялась белая бумажка.