— Мы должны ее изучить, — сказал этолог.

Джулия встала:

— Вы хотите превратить ее в подопытное животное. Я этого не допущу. Она моя приемная дочь и моя пациентка. Государство уполномочило меня заботиться о ней, этим я и буду заниматься.

Элли выступила вперед:

— Встреча окончена. Спасибо, что пришли. — Она проводила посетителей до двери.

Когда наступила тишина, собаки снова принялись скулить.

— Алиса нервничает, — сказала Джулия. — Мне пора возвращаться.

Элли дотронулась до руки Джулии:

— Не поддавайся им. Ты нужна этой девочке.

— Я что-то упустила тогда, с Эмбер. Что-то важное. Боюсь…

— Нет, — оборвала ее Элли. — Только не сдавайся. Мы все боимся.

Следующие две недели история о докторе с запятнанной репутацией и бессловесной малышке не сходила со страниц газет. Телефоны в полицейском участке трезвонили не умолкая. Звонили врачи, воспитатели, чудаки и ученые. Все хотели уберечь Алису от некомпетентности Джулии.

Джулия работала с Алисой с утра и до позднего вечера.

По средам и пятницам она шла в полицейский участок и проводила пресс-конференции. Журналисты задавали ей бесконечные вопросы о прошлом. Их совершенно не интересовали успехи Алисы. Для них было важно одно: девочка до сих пор не говорит. По их мнению, это доказывало, что Джулия не в силах помочь этому ребенку.

Но со временем даже пережевывание прошлого Джулии потеряло остроту. Материалы о ней исчезли с первых полос газет, перекочевав в колонку местных новостей. Теперь перед Джулией сидела горстка репортеров.

— На эту неделю все, — сказала Джулия, почувствовав безразличие зала. — Но очень важно, что она самостоятельно одевается. И смотрит телевизор. Она весь день может смотреть кулинарные передачи. Может, это связано с воспоминаниями о ком-то…

— Бросьте, доктор Кейтс. Никто ее не ищет.

Послышался приглушенный смех.

— Это неправда. Ребенок не может появиться ниоткуда.