Элли подошла к его столику:

— Здравствуйте, мистер Азелл.

— Привет, шеф Бартон.

— Можно с вами рядом сесть? Я хочу задать вам несколько вопросов.

Он вздохнул:

— Конечно, можно.

Пока она думала, с чего начать, он произнес:

— Три года.

— Что три года?

— Три года я сидел в тюрьме за преступление, которого не совершал. Черт, я решил, что Зоя сбежала от меня к любовнику и забрала дочь. — Горячность, с которой он произнес эти слова, обезоруживала. — Представьте, что вас осудили за страшное преступление и бросили в тюрьму. Да, у меня были любовницы. Да, я лгал своей жене. Да, я подрался с ней, пытаясь отнять наркотики. Но я ее не убивал.

— Присяжные…

— Присяжные, — презрительно произнес он. — Они не слишком вникали в суть дела. Все газеты и телевидение через пять минут объявили меня виновным. Никто даже не стал искать Зою и Брит. В день исчезновения моей семьи свидетель видел странный фургон на нашей улице — и никто не обратил на это внимания. Весь прошлый месяц я каждый день ждал результатов анализа ДНК, чтобы вернуть дочь. Мне нужно было получить решение суда, чтобы сравнить ее ДНК с кровью, найденной на месте преступления. Наконец я примчался сюда… и ваша сестра пытается лишить меня права отцовства… — Он наклонился к ней над столом: — Как там моя девочка? Она…

Элли быстро встала:

— Джулия нужна Алисе. Вы можете это понять?

— Никакой Алисы нет, — сказал он. — Скажите своей сестре, что я не позволю снова отнять у меня дочь.

То, что происходило в следующие двое суток, напоминало кадры замедленной съемки. Джулия не прекращала работу ни на час. День она проводила с Алисой, учила ее новым словам, выводила гулять во двор, где они лепили снеговиков. Если Алиса и удивлялась, почему ее все время целуют и держат на руках, то не подавала виду.

Вечером Джулия, Элли, Нат, Кэл и частный детектив просматривали полицейские отчеты и архивные видеоматериалы. К понедельнику они знали о жизни Джорджа Азелла все.

Но это им не помогло.

— Читать девочке?