— В фургончике его точно не было? — спросил Марк.

— Нет, я звонила в полицию. Они сказали, что… сказали… — и Эшли разрыдалась.

— Что они сказали?

Эшли гневно воскликнула:

— Они вообще ничего не делают. — Ее снова сотрясли рыдания, но она все же сумела справиться с собой. — Сказали, что он, наверное, дрыхнет где-нибудь, пьяный.

Марк подождал, пока она успокоится.

— Может, так оно и есть.

Эшли покачала головой, вытерла рукавом глаза:

— Он обещал мне, что не напьется, — хотя у них же мальчишник был, верно? Именно этим вы на мальчишниках и занимаетесь, так? Напиваетесь вдрызг.

Марк смотрел вниз, на серый ковер.

— Пойдем поговорим с Зои.

Зои была худощавой красавицей, и сегодня, когда Марк положил руку ей на плечо и ощутил под свитерком косточку, она показалась ему еще более хрупкой.

— Мне так жаль, Зои.

Она неопределенно пожала плечами.

— Как он? — Марк надеялся, что тревога в его голосе не покажется поддельной.

Зои подняла на него взгляд — глаза покрасневшие, щеки в подтеках слез.

— Его прооперировали, теперь остается только ждать.

Марк стоял неподвижно, смотрел на Джоша, на его закрытые глаза, на лицо в ссадинах и порезах. В руку Джоша была воткнута трубка, по которой медленно стекала какая-то жидкость. Изо рта торчала дыхательная трубка. Из-под простыни и от головы тянулись провода, подсоединенные к приборам.

Марк смотрел на экраны приборов, пытаясь сообразить, что они такое показывают. И все это время напряженно думал.

У Джоша всегда все было в порядке. Приятная внешность, богатые родители. Он вечно планировал свою жизнь — пятилетние планы, десятилетние планы, жизненные цели, только о них и говорил. Он женился первым, словно хотел завести детей как можно раньше, чтобы, когда они вырастут, оставаться еще молодым и успеть порадоваться жизни. Жену себе подыскал идеальную — милую, маленькую, богатенькую Зои, этот план у него тоже сработал. И Зои быстренько, одного за другим, родила ему двух столь же идеальных детей.