Они поднялись на пятый этаж, покинули лифт, прошлись по синему ковру и остановились перед дверью с номером 407. Брэнсон нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд дверь открыл мужчина лет тридцати, в белой рубашке, полосатых костюмных брюках и черных штиблетах с золотыми цепочками.

— Джентльмены, — произнес он. — Прошу вас, входите.

Грейс смотрел на него с ощущением смутного узнавания. Он где-то уже видел этого человека, и совсем недавно. Но где?

Брэнсон предъявил, как положено, свое удостоверение, однако Марк Уоррен заглядывать в него не стал. Через маленькую прихожую полицейские прошли за ним в собственно квартиру с двумя составленными под прямым углом красными софами и длинным черным лакированным столом.

По своему минималистскому стилю жилище Уоррена, отметил Грейс, походило на дом Эшли Харпер, правда в эту квартиру денег было вбухано намного больше. По стенам ее висели стильные абстрактные картины, из выходящего на море эркерного окна открывался превосходный вид на Дворцовый причал.

— Могу я предложить вам выпить? — спросил Марк Уоррен.

Грейс внимательно изучал его. Этот человек словно излучал беспокойство. Тревогу. Да оно и не удивительно, если учесть, через что ему пришлось пройти. Одна из серьезнейших проблем человека, уцелевшего после какой-либо катастрофы, состоит в том, чтобы справиться с чувством вины.

— Нет, спасибо, — ответил Брэнсон.

— Есть какие-нибудь новости о Майкле?

Грейс рассказал ему об их поездке по пабам и об исчезнувшем гробе.

— Поверить не могу, чтобы они могли проделать что-нибудь вроде кражи гроба, — сказал Марк.

— Но кому же об этом знать, как не вам, — ответил Грейс. — Разве в обязанности шафера не входит организация мальчишника?

— Да, я читал об этом в Интернете, — согласился Марк.

Грейс нахмурился:

— То есть вы к их планам отношения не имели? Никакого?

Голос Марка, когда он взялся отвечать на этот вопрос, звучал неуверенно:

— Я… Нет, я не то хотел сказать. Я к тому, что, ну, знаете, мы — Люк — хотели ему стриптизерш подослать, но это такой вчерашний день, нам требовалось что-нибудь пооригинальнее.

— Чтобы отплатить Майклу Харрисону за все его розыгрыши?

Майкл, явно волнуясь, сказал:

— Да, это мы обсуждали.