Грейс осмотрел колеса, потом опустился на колени, заглянул под дверной порожек.

— Когда я прошлой ночью играл здесь в карты, — сказал он, — а после, примерно в четверть второго ночи, шел к своей машине, сюда въезжал вот этот самый БМВ, весь заляпанный грязью.

— Ты уверен, что видел именно эту машину?

Грейс постучал себя пальцем в висок:

— Номерной знак.

— Ну да, у тебя же фотографическая память… И какова твоя версия?

— А твоя?

— Пропавший гроб. Лес. Машина в грязи. Шафер, который хочет поговорить со своим адвокатом. Банковский счет на Каймановых островах. Все это дурно пахнет.

— Оно не пахнет. Оно смердит.

— Так что дальше? Вызываем Марка Уоррена на допрос?

Грейс покачал головой.

— Он умен. А нам следует быть еще умнее. — Он извлек из кармана медный браслет. — Дальше займемся вот этим.

Когда Брэнсон вывез Грейса с Кемп-роуд и покатил по дороге, идущей поверх утесов к Писхэйвену, часы на приборной доске машины показывали 19:30.

— Следующий поворот налево, — сказал Грейс.

Они остановились у маленького, обшарпанного бунгало.

Поднявшись на крошечное крылечко с висевшими снаружи ветряными колокольцами, они позвонили. Спустя несколько секунд дверь отворил маленький, жилистый мужчина лет семидесяти, если не больше, с козлиной бородкой и длинными, собранными в хвостик седыми волосами. Он экспансивно поздоровался с гостями, держа руку Грейса и глядя на него с такой радостью, точно встретил давно пропавшего друга.

— Суперинтендент Грейс! Рад снова увидеть вас!

— И я вас, друг мой. А это детектив-сержант Брэнсон. Гленн, это Гарри Фрейм.

Гарри Фрейм, пожав руку Брэнсону с силой, которая не вязалась с возрастом и размерами старика, уставился на него проницательными зелеными глазами.