Клео наклонилась поближе к нему, он легко прочитывал каждое движение ее тела.

— Зато мне хочется о нем послушать, — заявила она. — Мне нужен подробный поминутный отчет.

— Может, тебя устроит отредактированная версия? Я проснулся, принял душ, вышел из дому и встретился с Клео. Этого хватит?

Она рассмеялась:

— Для начала. А теперь — те кусочки, которые ты вымарал.

Грейс коротко пересказал ей события дня.

— Тяжело, наверное, опрашивать тех, кто понес утрату, — сказала Клео. — За семь лет я могла бы и привыкнуть к встречам с людьми, которые лишь несколько часов назад узнали о смерти близких, и все равно боюсь этих встреч.

— Я могу показаться тебе бессердечным человеком, — ответил Грейс, — и все же, беседуя с людьми в первые несколько часов после утраты, которую они пережили, ты получаешь наибольшие шансы разговорить их. Когда человек теряет кого-то, он впадает в шок, это первая, автоматическая реакция. И пока люди находятся в этом состоянии, они готовы говорить. А примерно через двенадцать часов они, оказавшись в окружении родственников и друзей, словно язык проглатывают.

— Тебе нравится твоя работа? — спросила Клео.

Он отпил колы:

— Нравится. Если не считать случаев, когда приходится иметь дело с людьми, которые…

Его прервал звонок мобильника. Извинившись перед Клео, он коротко ответил:

— Грейс слушает.

Звонила Баутвуд — прямо из информационного отдела.

— Простите, что беспокою, сэр. У нас появились новости.

Он взглянул на Клео — так не хотелось отрываться от нее — и не без раздражения сообщил:

— Буду через пятнадцать минут.

Когда Грейс вошел в отведенную его группе комнату, Ник Николл, Белла Мой и Эмма-Джейн Баутвуд сидели за столом.

— Привет, — сказал он. — В чем дело?