— Да… только виновника нет. А так-то, конечно… дело можно закрывать.

— Остался стандартный вопрос — причина.

— «Ангелы» не первый раз палят друг в друга в общественных местах. Спускаются на землю и палят. Это, можно сказать, часть их программы.

— Ты имеешь в виду…

— Я имею в виду террор. Их программа — террор. Главное — чтобы их боялись. Это для них хорошо.

— Очень… Но не для тех, кого подстрелили.

— Йон, слава Богу, выкарабкивается.

— Посмотрим, удастся ли накрыть Буландера. Не надо было его отпускать.

— Он ушел в подполье.

— Подпольный «ангел»… подземный. То есть дьявол. Ангел, падший в подполье.

— Что касается остального — курда депортировали домой. Мы, так сказать, воплотили в жизнь мудрое и гуманное решение нашего государства.

— Это точно.

— Бедняга… Думаешь, он надеялся, что его отдадут под суд?

— Незаконная угроза? Не знаю… Теперь на эту удочку никто не ловится. Если бы он довел дело до конца — тогда другое дело.

— Тогда они, может, приняли бы все всерьез…

Или если бы у него был ловкий адвокат, сыгравший на психическом нездоровье. Но о каком нездоровье может идти речь? Парень вел себя совершенно нормально… чуточку экстравагантно, конечно. Но может быть, тому были причины, которые им понять не дано.

— Все будет хорошо, — неожиданно сказал Рингмар.

Анета Джанали чувствовала себя неуверенно, словно бы снова училась ходить. Видимо, отвыкла носить оружие и никак не могла сбалансировать походку.

— У тебе головка кружит? — спросил Хальдерс. — Ты идти косовато.