— Одно уже ясно, — сказал Бейер. — Найдены отпечатки пальцев Хелены Андерсен в двух вариантах.

— Как это?

— Детский и взрослый.

— Детский?

— Ну да. Тот же рисунок, те же линии, только меньше. Она держала в руках эту бумажку, когда ей было года четыре. Самое большее — пять.

— Ты уверен? Уверен, что это ее… детские пальцы?

— Конечно, уверен. Ты меня обижаешь.

— Значит, она сохранила эту записку… Зачем?

— А тут уже начинается твоя работа, Эрик.

— Хорошо… но все-таки мы теперь можем привязать эту записку к определенной дате.

— А вот этого я не говорил. — Бейер одновременно покачал головой и указательным пальцем. — Мы только знаем, что она брала ее в руки примерно двадцать пять лет назад и сейчас.

— А другие отпечатки? — Винтер поглядел на записку. Теперь, когда он знал ее историю, бумажка не показалась ему такой уж старой.

— С этим сложнее. Мы видим несколько фрагментов, но ни одного полного. Ничем пока помочь не могу.

— О’кей…

— Ты хочешь, чтобы мы продолжали?

— Что?

— Работать с этой бумажкой? Это действительно важно?

Винтер надул щеки, шумно выпустил воздух и задумался. Еще раз посмотрел на поблекшие значки и черточки.

— Зачем-то она ее хранила… Я не знаю, Йоран. Честно говорю — не знаю.

— Я спрашиваю только потому, что у нас есть мешок отпечатков из квартиры и подвала. И позволю себе напомнить, что ваш случай не единственный.