Винтер взял одну из пяти папок с архивным номером. И еще коричневый конверт. Скорее всего с фотографиями.

Микаэла Польсен вернулась в сопровождении комиссара (а по шведской табели о рангах, инспектора) Йенса Бендрупа. Здоровенный пожилой уже дядька с бычьей шеей, ростом меньше Микаэлы. Клетчатая сорочка, пуловер и джинсы. Не больше двух-трех лет до пенсии. От него пахло сигарами и слегка пивом.

— Добро пожаловать на место преступления, — сказал Бендруп.

— Спасибо, что согласились помочь.

— Мне надо покурить, — неожиданно заявил Бендруп и достал угрожающего вида сигару. — Поскольку это временно твоя комната, решай — можно или нельзя.

Винтер посмотрел на Микаэлу — та кивнула.

— Шеф обычно протестует, — сказал Бендруп, показав зажженной спичкой на Микаэлу. — Но, как говорится, ради гостей… Можешь и сам воспользоваться случаем.

Винтер покачал головой. Достаточно и пассивного курения — такой сигары хватит на десятерых. Бендруп уселся на стул.

— Молодой парень погиб, — мрачно произнес он. — Мне пришлось извещать невесту… такое не сразу забудешь. Она к тому же ждала ребенка.

— А что случилось?

— Дураку понятно, что поработал инсайдер, но мы так и не смогли ничего доказать. Это-то меня больше всего и бесит. — Он выдохнул облако дыма, и Винтер вспомнил, как в детстве видел паровоз. — В тот день поступило семь миллионов наличными, и они об этом знали.

— А почему вдруг такая крупная сумма?

— Чем-то они там занимались… Ревизия системы, инвентаризация, ремонт хранилища… — Бендруп пожал плечами и посмотрел на свою сигару. — Такое только в Дании возможно…

— А разве банк не был закрыт? Рабочий день ведь уже закончился.

— Формально — да. Закрыт. Банк закрыт, а дверь открыта. Все потом кивали друг на друга. Но это не то… Во всяком случае, не в этом дело… Я не поэтому считаю, что это работа инсайдера. Не потому, что дверь не заперли. Ты же понимаешь… никто не бежит по часам поскорее запираться. Все думают, будто живут в старой доброй Дании. Люди и так знают, что банк закрыт и никто не войдет, даже если там кто-то и есть. Не важно, заперта дверь или открыта.

— А эти вошли, — сказала Микаэла. — Просто взяли и зашли. И еще как… Черные чулки на мордах… только держись. Трое прошли в зал, один остался у дверей.

— Это точно известно?

— Была камера, — пояснил Бендруп. — Может, тебе и кажется, что все произошло во времена Ганса Христиана Андерсена, но камера была.

Винтер кивнул.

— А потом все пошло наперекосяк… прямой дорогой наперекосяк, если так можно выразиться. — Он улыбнулся собственной шутке и пыхнул сигарой. — Мы поехали туда еще до того, как они вошли в банк.