Кот выпустила руку Ариэль. Потом она выбрала куклу – большую куклу с золотыми серьгами в ушах, с нарисованными зелеными глазами, в голубом платьице с белым кружевным передничком. Прислонив ее к груди Ариэль, она заставила девушку обнять игрушку. Кот не знала, зачем здесь вся эта коллекция; возможно, Ариэль нравилось играть в куклы, и если так, то со знакомой вещью в руках девочке будет легче решиться на следующий шаг.

Поначалу Ариэль продолжала стоять как истукан, прижав к бедру одну руку, все еще сжатую в кулак, и неловко прижимая к себе игрушку другой рукой, полуоткрытой и похожей на крабью клешню. Неожиданно, так и не оторвав взгляда от запредельных, видимых ей одной вещей и лиц, она схватила куклу за ноги обеими руками. По лицу ее скользнуло неуловимое, как тень летящей птицы, выражение свирепой жестокости, скользнуло и пропало, прежде чем Кот успела его расшифровать. Затем она повернулась и, широко размахнувшись, ударила куклу головой об стол, да с такой силой, что глиняное личико разлетелось вдребезги.

Кот, испугавшись, воскликнула:

– Не надо, родная, не надо! – и схватила Ариэль за плечо.

Ариэль вывернулась из-под ее руки и – словно кувалдой – ударила куклой по столу еще раз, и Кот отступила на шаг назад – не из страха, а из уважения к ярости Ариэль. А в том, что это была подлинная ярость, настоящий праведный гнев, а не аутический выверт больной психики, Кот не сомневалась, несмотря на то что лицо девушки оставалось бесстрастным.

Она била и била игрушкой об стол до тех пор, пока голова куклы не отделилась и не покатилась по полу к дальней стене, пока не треснули и не отвалились фарфоровые ручки и кукла не оказалась безнадежно искалеченной. Только тогда Ариэль остановилась; руки ее безвольно упали, а устремленный неизвестно в какие дали взгляд свидетельствовал, что она не приблизилась к реальности ни на шаг.

С полок книжных шкафов, с буфета, с холодильника и из темных углов пристально наблюдали за ними остальные куклы. Неожиданный взрыв Ариэль и учиненная ею жестокая расправа как будто доставили им удовольствие, и они, похоже, ждали продолжения. Куклы словно питались подобными зрелищами – как упивался бы ими сам Вехс, случись ему быть рядом.

Кот хотела обнять Ариэль, но наручники мешали ей сделать это. Тогда она прикоснулась пальцами к лицу девушки и поцеловала в лоб:

– Ариэль, живая и невредимая.

Напряженная, вздрагивающая всем телом, Ариэль не отстранилась от Кот, но и не прижалась к ней. Понемногу дрожь ее улеглась.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала Кот. – Ты должна мне помочь.