– Я не знаю, как скоро он позвонит.
– Вы просто запомните, что он скажет, – наказал ему Бидли. – Точно запомните каждое слово.
– Хорошо, сэр. Запомню.
– И все интонации. Вы запомните каждое слово и
– Да, мистер Уайлс. Каждое слово, – пообещал Коттл и вошел в дом.
Билли остался на крыльце один. Возможно, в перекрестье оптического прицела.
Глава 24
Глава 24
Три бабочки, воздушные гейши, танцуя, залетели в тень крыльца. Их шелковистые кимоно сверкали яркими цветами, застенчивые, как лица, скрытые за веерами ручной росписи. И тут же они улетели в яркий свет.
«Представление».
Возможно, это слово и охарактеризует убийцу, позволит найти объяснение его действиям, а объяснение сможет открыть его ахиллесову пяту?
Согласно Ральфу Коттлу, выродок назвал убийство женщины и лишение ее лица «вторым актом» одного из его «лучших представлений».
Предположив, что этот подонок воспринимает убийство прежде всего как захватывающую игру, Билли ошибся. Возможно, спорт и играл тут какую-то роль, но желание позабавиться, пусть и в столь извращенном виде, не являлось ведущим мотивом.
Билли не знал, как истолковать слово «представление». Может, для его Немезиды весь мир был сценой, реальность – фальшивкой, окружающий мир – выдумкой.
Как такой взгляд мог объяснить асоциальное поведение (или предсказать его), Билли не знал, не имел ни малейшего понятия.
Немезида представляла собой анормальный образ мышления. Немезидой назывался враг, победить которого невозможно. Нет, этого врага следовало называть «противником». Билли еще не потерял надежды.
С открытой парадной дверью телефонный звонок долетел бы и до крыльца. Пока Билли его не слышал.
Неспешно покачиваясь в кресле, не для того, чтобы усложнить задачу снайперу, нет, чтобы скрыть тревогу и не дать ему возможности увидеть ее на своем лице, Билли сначала внимательно изучал ближайший к крыльцу калифорнийский дуб, потом перевел взгляд на растущий рядом.
Оба были очень старые, с широченными стволами, раскидистыми кронами. И стволы и ветви в ярком солнечном свете выглядели черными.