Отвернувшись от коллекции, Билли подошел к ближайшей бронзовой статуэтке эпохи Мейдзи, двум рыбкам, вроде бы простенькой, но отлитой с мельчайшими подробностями, с поверхностью, обработанной под цвет ржавеющей стали.

– Власть, – изрек Билли. – Власть – часть правды жизни.

Валис ждал за закрытой дверью.

– И пустота, – продолжил Билли. – Пропасть. Бездна.

Он перешел к другой статуэтке: ученый и олень, сидящие бок о бок, бородатый ученый улыбался, его одежды сияли золотом.

– Выбор – хаос или контроль, – развивал свою мысль Билли. – Имея власть, мы можем творить. Имея власть и с благими намерениями, мы создаем искусство. Искусство – единственный ответ хаосу и пустоте.

Валис заговорил после паузы:

– Только одно связывает тебя с прошлым. Я могу тебя от этого освободить.

– Еще одним убийством? – спросил Билли.

– Нет. Она может жить, и ты сможешь начать новую жизнь… когда узнаешь.

– И что ты знаешь такого, чего не знаю я?

– Барбара живет в Диккенсе.

Билли услышал свой шумный вдох, на его лице отразилось изумление и признание правоты Валиса.

– Будучи в твоем доме, я просмотрел записные книжки, которые ты заполнял обрывками фраз, произнесенными ею в коме.

– Правда?

– Некоторые словосочетания показались мне знакомыми. На полке в твоей гостиной стоит полное собрание сочинений Диккенса… Оно принадлежало ей?

– Да.

– Она обожала Диккенса.

– Прочитала все романы, по нескольку раз.

– Но не ты.