Лиза наградила его своим самым испепеляющим взглядом и вздернула подбородок.

– Мы закончили. Проследите, чтобы он держался от меня подальше, иначе увидите совершенно новое зрелище.

С этими словами она захлопнула дверь, отчего задребезжали бокалы, уже расставленные для завтрашнего ужина. Гарри хотел было пойти следом, но Мефистофель уперся ладонью ему в грудь.

– Дай ей успокоиться. Не слишком мудро давить на расстроенного человека.

– Но я ничего не сделал!

– Пойдем выпьем. – Мефистофель приобнял мастера освобождений и проводил его между столами в другой конец зала. – Сейчас нам надо держаться вместе. Ты нужен шоу в лучшей форме.

Оглянувшись на меня через плечо, он вывел удрученного Гудини прочь.

Аниша покачала головой.

– Наверное, лучше их потушить. Мне нужно отдохнуть, да и вам тоже. – Она нагнулась ко мне и понюхала волосы. – Возможно, вам захочется принять ванну, ваши волосы немного пахнут керосином. Будет сложно скрыть это от Томаса или вашего дяди.

Я рассеянно кивнула и пошла за Анишей к ведру с водой, которое поставили для нас. Пламя с шипением погасло, превратившись в пар. Настойчивые уверения Гудини в невиновности не давали мне покоя. Он казался искренним, его лицо исказилось от боли. Или он мастерски лгал, или говорил правду. Или версию правды.

А значит, велика вероятность того, что Мефистофель создал еще одну иллюзию. Еще одну ложь в длинном списке, который, боюсь, не имел конца. Возможно, Лизе нужно было бежать вовсе не от Гудини.

* * *

Через пару часов я выскользнула из своей каюты, надеясь, что прошло достаточно времени и я найду того, кого искала. На носу его не было, а значит, оставалось только два места, где он может быть в такой час.

Я оглянулась через плечо, удостоверившись, что одна, и направилась к лестнице. Сбегать по металлическим ступенькам было больно, но так я чувствовала себя живой и знала, что жизнь может оборваться в любую минуту.

Я ворвалась в зверинец. Мефистофель слегка вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Он внимательно рассматривал меня из теней, и я отвечала тем же. Его маска плотно сидела на лице, однако рубашка была мятой и влажной. Выглядел он так же ужасно, как я себя чувствовала.

– Вы мне солгали. – Я пристально следила за ним, ища малейшую щель в броне, которую он носил так же часто, как маски. – Про письмо Гудини. Он писал своей матери, верно?

Мефистофель даже не поморщился, медленно перевел взгляд с моих глаз на губы, слегка ухмыльнулся и наконец нахмурился.

– Я не лгал, дорогая. Если вы вспомните ту ночь, я никогда не утверждал, что он пишет тайной возлюбленной.