— Олег, добрый день! — Милана протянула руки, которые я нежно поцеловал, мгновенно оказавшись рядом.

— Я так соскучился, — сказал я совершенно искренне. — Целую вечность не видел.

— Ты сам виноват, — с притворной капризностью произнесла Милана, лукаво улыбнувшись. — Даже не звонил.

— Я занят был, — промямлил я, ощущая, как глупо звучат мои слова.

— Я надеюсь, хорошо выспался?

— Хорошо, — буркнул я, заметив Верхоланцева.

Милана перехватила мой взгляд и поинтересовалась:

— Был неприятный разговор?

— Очень. Предложил мне сняться в следующем шедевре. О гонщиках.

— Об этом тебе придётся забыть. Как и мне, — глухо добавила она.

Я хотел с досадой сказать, что меня это устраивает гораздо больше, чем внимание лучшего режиссёра современности, но решил, что будет лучше, если я не буду говорить об этом его жене. Мы прошли через стеклянные двери, и попали в тропический сад под открытым небом. Дорожки, усыпанные гравием, сходились в центре, у небольшого фонтана из камней, составленных каскадом, по которым бежали весёлые ручейки, сверкающими под солнечным светом. Вокруг суетились техники, проверяли освещение, камеры. Царила обычная деловая атмосфера.

Около нас, как призрак возникла Лиля, сунув в руки сценарий, незаметно исчезла. Я поискал глазами второго режиссёра, который обычно ходил по площадке, отдавая бестолковые указания, но его нигде не было видно. Зато уже издалека услышал визгливый голос «тёти Розы», чья багровая физиономия свидетельствовала, что он опять чем-то не доволен. Верхоланцев шёл рядом и лишь криво ухмылялся, слушая вопли главного продюсера.

— Ладно, давайте репетировать, — буркнул Верхоланцев, оказавшись рядом. — Оперативно. Игоря Евгеньевича не стоит заставлять ждать, — добавил он насмешливо.

Розенштейн, не заметив иронии в словах главрежа, удовлетворённо кивнул. Я встал около фонтана, дожидаясь Миланы. Услышал стук каблучков, обернулся и сложил руки на груди, стараясь придать своему лицу меланхоличное выражение, что мне далось с большим трудом.

— Зачем ты хотела меня видеть, Белла? — произнёс я первую реплику.

Она смутилась, замешкалась и, запинаясь, пролепетала:

— Франко, ты единственный, кто можешь мне помочь.

— Правда? С чего это вдруг? — грубо буркнул я.

Её взгляд затуманился, показались самые настоящие слезы. В такие моменты я особенно восхищался Миланой, она играла точно, естественно. Я ощущал вдохновляющую энергию, исходящую от неё. Она обволакивала меня своей силой и заставляла подниматься к ней, на её высоту.

— Мне очень нужны деньги, Франко, — обречённо проговорила Милана. — И…