— Почему, помню,  — сказал Вадим, хотя на самом деле ничего подобного не помнил.

Из детства остаются в памяти самые важные события. Алиса все это помнила, видимо, потому, что была тогда в него по-детски влюблена.

— Буду ждать твоего звонка. Из Киева раньше четырех не выеду.

— Спасибо за приглашение. Позвоню в любом случае.

Закончив разговор, Вадим стал размышлять о неожиданном предложении Алисы. «Ей и в самом деле надо ехать, чтобы перекрыть вентиль газового баллона, или цель у нее другая? Может, у нее серьезные намерения? Я ведь завидный жених с шикарной квартирой в центре Киева, хотя и полупустой. Если это так, Марина и в самом деле ей очень мешала, к тому же Алиса не знала, что мы решили расстаться». Подозрения в отношении Алисы вспыхнули с прежней силой.

— Как мне узнать правду? — со злостью громко выкрикнул Вадим.

Внезапно у него родился план, вначале сумбурный, но чем дольше он его обдумывал, тем он казался ему все более реальным. В конце концов он решился и позвонил Амаде. Та долго не отвечала.

— Вадим! — наконец послышался в трубке ее рассерженный голос.  — Обычно я ложусь спать не позже десяти, а сейчас уже одиннадцатый час. Завтра с девушками идем в сауну на семь утра. У тебя совесть есть?

— Ты хочешь знать, кто убийца Марины?

Амада ответила не сразу.

— Ты хочешь сказать, что знаешь, кто убийца?

— Не знаю, но есть возможность исключить хотя бы одного человека из списка подозреваемых.

— Пусть этим занимается следователь! Извини, но я думаю, что он это сделает лучше, чем ты, доморощенный Пинкертон.

— Дело в том, что этого человека нет в списке подозреваемых следователя.

— А в твоем он есть! — съязвила Амада.  — Кто он?

— Алиса! Журналистка, с которой ты видела меня в ресторане.

— У тебя есть основания считать ее убийцей? — В голосе Амады почувствовался интерес.

Вадиму стал ясен ход ее мыслей: «Наверняка тогда в ресторане ее зачислили в мои любовницы, а раз теперь у меня имеются относительно нее подозрения, значит, возникли они не на пустом месте».

— Есть, но это не по телефону. Можно я подъеду к тебе сейчас?

— До завтра не терпит?