Бен, словно сбросив ношу с плеч и вернувшись в страну живых, трещал без умолку. Джонни по большей части молчал, лишь обратив наше внимание на то, как ловко катались мотоциклисты. Я сказал, что мог бы построить такой дом с привидениями, в котором люди будут пугаться до полусмерти, и, если у меня возникнет настроение, я так и сделаю. Дэви Рэй шел молча.

Когда мы наконец добрались до наших велосипедов, Дэви заметил:

– Мне не хотелось бы так жить.

– Как? – спросил Бен.

– В таком гнилом загоне. Как этот динозавр из Затерянного мира.

– А-а, – протянул Бен. – Он, наверно, уже привык к такому свинарнику.

– Привыкнуть, – отозвался Дэви, – совсем не то же самое, что полюбить. Болван ты, Бен.

– Послушай, тебе испортили настроение, так не срывай злобу на мне!

– Я ни на ком не срываю злобу. – Дэви Рэй оседлал велосипед и крепко стиснул руками руль. – Просто… я представить себе не могу, как жить в таком кошмаре. Он там едва может двигаться. Совсем не видит солнца. Каждый день там похож на предыдущий, и ничего не меняется, проживи хоть миллион дней. Мне невыносима даже мысль об этом. А ты что скажешь, Кори?

– Да, такому житью не позавидуешь, – согласился я.

– Если хозяин так и будет колотить его каждый день, то в конце концов убьет. А потом выбросит на свалку и на следующий день забудет.

Выдохнув пар, Дэви прищурился и взглянул на лунный серп.

– Этот зверь – подделка. А хозяин фургона – просто трепло. Его динозавр на самом деле – носорог, возможно, урод от рождения. Понимаете? Все это лажа с начала до конца, как я вам и говорил.

Дэви оттолкнулся ногой и нажал на педали, прежде чем я успел что-нибудь возразить.

Так закончился наш вечер на Брэндивайнской ярмарке.

В ночь на субботу, примерно около трех часов, на крыше здания суда пронзительно завыла сирена гражданской обороны. Отец одевался с такой поспешностью, что напялил на себя белье задом наперед, и, вскочив в пикап, помчался выяснять, в чем дело. Я же спросонья решил, что русские все-таки начали нас бомбить. Через час отец вернулся и рассказал, что случилось.

Один из экспонатов ярмарки ночью сбежал. Проломил стену своего трейлера – и был таков. Человек, которому принадлежал беглец, в это время спал в другом трейлере. Чуть позже я услышал, как отец рассказывал маме, что хозяин беглеца проводил ночь с рыжеволосой женщиной, умеющей проделывать какие-то странные штуки с лампочками. Вырвавшись на свободу, зверь напролом промчался по ярмарке, как танк армии Паттона, сметая палатки и шатры, словно они были кучами палой листвы. Выбравшись на Мерчантс-стрит, зверь разбил витрины в нескольких магазинах и перевернул немало припаркованных машин, после чего некоторые из них оставалось лишь отправить на свалку мистера Скалли. Отец слышал от мэра Своупа, что, по самым грубым подсчетам, зверюга с ярмарки причинила городу убытков на десяток тысяч долларов. До сих пор беглец еще не пойман. Устроив в городе переполох, зверь направился прямиком в лес и скрылся где-то в холмах, прежде чем его преследователи успели обуться. Никто его не видел, за исключением мистера Уинна Гилли, которому зверь проломил головой стену спальни. Мистер Гилли и его жена теперь оправляются от пережитого потрясения в больнице Юнионтауна.