Лицо мистера Вежливое Обращение исказилось, злоба сделала его еще уродливее.

– Эй, я ведь с тобой говорю!

Он ударил трицератопса по спине утыканной гвоздями битой, потом еще раз. Из ран потекла кровь. Влажные глаза животного закрылись в безмолвном страдании. Мистер Вежливое Обращение взмахнул битой для нового удара, его стиснутые зубы хищно оскалились.

– Перестаньте его бить, мистер! – крикнул Дэви Рэй.

Решительный голос Дэви звякнул сталью.

Бита замерла в верхней точке.

– Что ты сказал, парень?

– Я сказал, перестаньте его бить, – повторил Дэви. – Пожалуйста. Зачем такая жестокость?

– А затем, – ответил мистер Вежливое Обращение. – Может быть, это и жестоко, но доставляет мне удовольствие. К тому же он просто не понимает другого обращения.

И хозяин балаганчика ударил зверя в третий раз, изо всех сил.

Я увидел, как сжалась рука Дэви, раздавив остатки батончика.

– С меня хватит, – сказал Джонни.

Развернувшись, он направился мимо нас прочь от загона, к выходу из трейлера.

– Давай, Дэви Рэй, пойдем, нам пора, – сказал я своему приятелю.

– Его нельзя бить, – повторил Дэви Рэй. – Это несправедливо.

Мистер Вежливое Обращение вырвал биту из шкуры животного и повернулся к нам. С гвоздей стекали капли крови.

– Такого редкого зверя, как этот динозавр, нельзя держать в клетке в куче дерьма.

– Мне кажется, парень, ты уже насмотрелся на свои пятьдесят центов, – проговорил хозяин балагана.

Его голос звучал устало, на лбу блестели капли пота. Похоже, бить трицератопса бейсбольной битой было нелегко: ведь каждый раз, когда гвозди втыкались в шкуру, приходилось с усилием выдирать их обратно. Поработав битой, хозяин, как видно, дал выход своей злобе и немного остыл.

– Давайте, деревенщина, пора вам двигать домой, – сказал он.