В пустой гулкой квартире громко распевала Людмила, в одиночестве промывая огромные окна, и в наступающей ночи стекла зеркально сияли. Торжественно и чуть таинственно.

Вскоре приехал Антон. Работа приняла совсем уж радостный, ничуть не обременительный характер. Настроение мое омрачила лишь плита. Привезенный Игорем чайник никак не желал на ней согреваться. Мужчины проверили — работали в слабом режиме лишь две конфорки. Игорь поднял крышку плиты, удивленно пожал плечами: ржавчина, грязные потеки.

— Странно, — сказал Антон, — просите, ребята, новую печь. Эта уже не работница.

На том и сошлись. Поручили Игорю прямо с утра заняться плитой.

Совсем поздно увез Антон довольную трудовым вечером Лидию Дмитриевну, добросил до дома и нас, забрав дежурившую возле Сашуни бабушку.

Закончился трудный день.

Тихо-тихо в нашей маленькой кухоньке, лишь шуршат газеты, на которые так и норовит свалиться моя усталая голова…

Жизнь идет полосами. Белая, черная. Все так говорят и я в это верю. Пока предавалась я блаженному сну, неприятности крепко схватились за руки, чтобы прямо с утра окружить меня злорадным хороводом.

Я листала дело Сумина, боясь чего-нибудь упустить, когда меня вызвали на ковер. Да не куда-нибудь, к Первому. Наш председатель суда Хлебников был больше гражданщик, в уголовные дела вмешивался редко, почти полностью передоверив их Валерии Николаевне. И вдруг — вызов.

Моя начальница уже сидела в кабинете председателя. Я примостилась напротив нее.

— Что там у вас с делом, Наталья Борисовна? — недовольно спросил Хлебников, по своему обычаю прихорашиваясь.

Он был мужчиной в критическом возрасте, перевалило за пятьдесят, и старался компенсировать недостаток молодости избытком нарядности. Модный узкий галстук безупречно повторял изгибы дородного тела председателя, открытые распахнутым пиджаком.

— Нормально с делом, — прикинулась я непонимающей, — а что случилось?

Хлебников перевел вопросительный взгляд с меня на свою заместительницу, и ей пришлось отвечать.

— Нет, вы еще спрашиваете? — возмущенно сказала она. — Почему вы вчера не направили дело на дополнительное расследование, как просил прокурор? Почему опять на вас жалобы?

— Это не я, Валерия Николаевна. Не я — суд отказал в просьбе прокурора. А я только третья часть суда. Может, стоит спросить всех?

Конечно, это был провокационный вопрос. Снимать стружку с судьи — дело привычное. А вот состав суда — прошу прощения, тронуть опасно. Валерия Николаевна, как и я, это прекрасно знала. И поэтому немедленно апеллировала к начальству:

— Ну что это? Полная анархия. Дело принимает серьезный оборот. Там, скорее всего, необходимая оборона, прокурор просит — верните, пусть расхлебывают сами, зачем нам лишние конфликты с прокуратурой? Если действительно оборона, сами и прекратят!