– И надо сказать не зря, – с полным ртом заметила Лика, – волновалась.

– Это я вижу, – Алевтина легонько коснулась гипса на руке Лики. – Как руку-то сломала, горе-лыжница?

– О, это никакого отношения к лыжам не имеет, свеженький переломчик-то, – усмехнулась Лика. – Сегодняшний. Я, понимаешь ли, Алька, с крыши плохо прыгаю. Вот рука моей неуклюжести и не выдержала.

– С крыши? – промямлила Алевтина.

– А вообще-то нет у меня никакой неуклюжести! – размахивая гигантским бутербродом, заявила Лика. – Чего это я на себя наговариваю?! Ты помнишь, как я танцевала? Скажи, так неуклюжие люди двигаются?

Она вскочила из-за стола и закружилась на месте на одной ноге. Алька вытаращилась на подругу во все глаза. Она ее такой давно не видела. Да что там давно. Никогда она ее не видела в подобном возбуждении. Лика плюхнулась снова за стол и минуты три-четыре бурно ораторствовала о необходимости верить в собственные силы, а не полагаться во всем на окружающих, и призывала Алевтину к стопроцентной самостоятельности.

– Лика, ты погоди, – остановила ее взволнованная Алька и метнулась к шкафчику, в котором держала лекарства.

Она, наконец, сообразила, что подружка на грани нервного срыва. Быстро накапав валерьянки и корвалола, она сунула стаканчик Лике. Та поморщилась, выпила и закусила колбаской.

– Ну как, лучше?

– Намного, так хорошо мне давно не было, – заверила ее гостья. – Дай мне телефон, а?

Заполучив трубку, она, неловко управляясь одной рукой, набрала домашний номер, несколько длинных гудков «и в ответ – тишина». Что это значит? Самое худшее – он в плену? Воображение нарисовало ужасную картину – Макс в средневековой камере пыток привязан к дыбе, а вокруг кружат злобные куклуксклановцы, из прорезей капюшонов поблескивают в ощеренных ртах острые клыки вампиров. Бр-р-р!

Лика помотала головой, отгоняя наваждение. Рано паниковать, Макс может быть где угодно, необязательно ему сидеть дома возле телефона. Время же еще детское! В любом случае, если он побывал в Поповке, то знает от соседей, что она жива и почти здорова. Наверное, он просто опоздал на встречу, а убийца прослушивал его телефоны, засек Лику и приехал с ней разделаться. Точно, точно, так все и было. Убийца очень близкий им человек, он все знает вплоть для любимого сорта шоколада, так неужели он не догадался, куда она помчалась из Москвы. Куда она вообще могла податься, кроме как не в свою Поповку?!

– Лика, если ты сию секунду не объяснишь, что происходит, я буду драться, – призналась Алька.

– Если кратко, то по приезду в Домбай за мной начинает гоняться чокнутый киллер. Убить ему меня почему-то не удается, но до умопомешательства осталась пара шагов. Меня пытались отравить, толкнуть под снегоход, караулили в номере, нападали из-за угла. А потом взяли в плен и продали в рабство. Оттуда я бежала, но успела простудиться так, что едва не померла. И вот сегодня меня пытались сжечь в Поповке, замкнули в доме и подожгли. Класс, да?