— Возможно, в Штатах посчитали, что вам нужно отдохнуть, — предположил Баллантайн. — Сколько вы там, в Лисабоне, пробыли? Три года безвылазно?

— Почти четыре. Но «вылазок» было немало. Впрочем, не стоит об этом. Мне сказали, вы должны меня проинструктировать.

— У нас есть для вас не только инструкции, но и приятный сюрприз, — улыбнулся Холландер. — Вы теперь полковник.

— Я перепрыгнул сразу через две ступеньки?

— Нет. Майора вы получили еще в позапрошлом году, а подполковника — семь месяцев назад. Но в Лисабоне звания, видно, не в почете. Хотя когда настанет время парадов и откровений, вы попадете в первые ряды героев. — С этими словами Холландер жестом пригласил Сполдинга сесть.

— Спасибо за похвалу, — пробормотал Сполдинг, присаживаясь. — Но все же, почему меня отстранили?

— Повторяю, ответов у нас нет, только полученные из вторых рук инструкции. В Лисабоне вы кому-нибудь, кроме работников посольства, дали понять, что уезжаете? Хотя бы косвенно? Скажем, закрыли счет в банке, расписались за кредит в магазине? В аэропорту или на пути к нему вам никто не встретился?

— Нет. Мой багаж ушел с дипломатической почтой.

— А теперь скажите, как вам Нью-Йорк?

— Как всегда. Хорош в малых дозах.

— Туда вам и придется ехать. А вот надолго ли, не представляю.

— В Нью-Йорке у меня полно знакомых. Как мне вести себя с ними?

— Ваша новая легенда очень проста. Вас комиссовали после героической службы в Италии. — Холландер вынул из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его Сполдингу. — Здесь все… документы, деньги — словом, все.

— Хорошо. — Дэвид взял конверт. — Значит, в Нью-Йорке я залечиваю раны. Пока все ясно. А что дальше?

— Кто-то очень печется о вас. Нашел вам теплое местечко с хорошим жалованьем. В компании «Меридиан Эркрафт».

— Моя работа связана с чертежами самолетов?

— По-видимому.

— И с контрразведкой?

— Не знаю, — ответил Баллантайн. — Нам назвали только имена двух человек, к которым вам надлежит обратиться.

— Они в конверте?