— По поводу чего?
— По поводу того, что до сих пор не вызван врач-психиатр? Я действовал под гипнозом... Главный, тот, кто виновен в моих неосознанных действиях, остался на свободе...
— Протест принято заявлять прокурору. А я сыщик... Я свою работу сделал... Как фамилия гипнотизера?
— Это я скажу работникам прокуратуры после того, как буду освидетельствован врачом-психиатром...
— Что ж... Это даже не протест — вполне законная просьба... Но я могу вам назвать фамилию «гипнотизера»... Его фамилия Кротов, Николай Иванович, — разве нет?!
...Через сорок два дня Костенко позвонил в Магаран, Жукову:
— Подполковник, привет вам, дорогой, и поздравления со звездочкой!
— Все равно в Москву не поеду, — ответил тот.
— Ну и не надо, — легко согласился Костенко. — Вы поезжайте к Журавлевой, к этой красавице Диане. Желательно, чтобы в это время ее муж был в вечерней смене. Сядьте к столу, облокотитесь, протяните правую руку, разожмите пальцы и скажите ей следующее: «Мадам, если вы сейчас же не положите сюда, в эту мою ладонь самородок, я обещаю вам тяжкие времена...»
...Журавлева стала мертвенно-бледной, откинулась на спинку стула, хотела что-то ответить, но слова застряли в горле...
— Храните вне дома? — помог ей Жуков.
Она кивнула.
— Ну одевайтесь. Надо ж вам до прихода благоверного вернуться. Или он в курсе?
Женщина отрицательно покачала головой, а потом заплакала, но плакала она не по-женски — беспомощно, жалостливо, безысходно, — а как-то совершенно по-особому, очень рационально и зло...