— А зачем он вам нужен?

— Я хочу предложить ему поставить у меня в ресторане шоу за приличные деньги…

— Сейчас! Одну минутку! — обрадовалась она и через минуту сообщила: — У меня два телефона. Записывайте. Первый телефон его бывшей жены, Татьяны. — И Лина продиктовала номер. Ленчик не стал ее перебивать и записывать тоже не стал.

— А второй?

— Это лагерь «Восход», где он в последнее время работал…

Лариса Тренина сообщила ему, что Соболев недавно женился, и сообщила его новый телефон. Она положила трубку и задумалась: «Вот и Юрке наконец подфартило! Новая жизнь, новая жена, новая работа… А у меня все катится и катится под горку». Ей предложили занять место Буслаевой — она отказалась: «Что я понимаю в этом «поиске»?» В сентябре предстояло вернуться в старую музыкальную школу, в заброшенную квартиру, к опостылевшему мужу. Она еще раз вспомнила этот страшный и прекрасный месяц июнь, и сердце забилось с новой силой. Мишка вернулся в лагерь и прожил до начала июля — жить рядом с тещей было невыносимо, ведь она обвиняла его в смерти дочери! Он подарил Ларисе еще несколько чудесных ночей, но это уже был не прежний Блюм, веселый, озорной и пылкий, как маркиз. Он становился все более задумчивым.

Июль у него выдался хлопотный — он занимался поиском родственников Маши Преображенской, которой грозила отправка в детский дом. Об этом сообщил ему Соболев. Он позвонил в лагерь и просил что-нибудь придумать. Что он мог придумать? Он разыскал каких-то дальних родственников Маши. Они работали в Германии, завербовались на пять лет и, похоже, не собирались возвращаться. Машу принять отказались — своих забот полно. «Мне бы ваши заботы!» — крикнул он в трубку и послал их ко всем чертям. Машу со дня на день могли увезти — надо было что-то предпринимать. И тогда он решил оформить на себя опекунство. Возникли трудности, пришлось брать комиссию приступом! Тогда-то Блюм и уехал из лагеря, поселился на Степана Разина.

В это воскресное утро они с Машей поехали на кладбище. Сначала посидели у могилки ее мамы. Маша вздыхала и терла глаза.

— Она так и не увидела «бешеных слонов, бегущих по саванне»…

Потом проведали Лику.

— Я соскучился по тебе… — шепнул он надгробному камню.

Михаил взял Машу за руку и повел еще к одной могиле. С портрета на них смотрел светловолосый парень с застенчивой улыбкой, смотрел романтично и нежно, как в то субботнее утро на чаек.

— Кто это? — спросила Маша.

— Тот, кто спасал тебя и других девочек…

— Как ты, дядя Миша?

Он молчал, потому что слезы сдавили ему горло.

Он записал номер, продиктованный Ларисой, и тут же набрал его, не глядя на бумажку. Это сначала его поразило — у него всегда была плохая память на цифры, но, услышав голос Полины, Травкин понял, что этот номер он несколько лет знал наизусть, а потом забыл.