— Мне пора, Айрис. Тебе тоже. У тебя еще вся жизнь впереди, чтобы разбираться в этом дерьме. Береги себя.

Он действительно собирался просто оставить ее здесь. Девушка закусила губу, чтобы не разрыдаться.

— Ты тоже.

Рамон похлопал ее по плечу и направился к дверям.

— Эй, Рамон!

Он обернулся.

— А кто это был? Кого похоронили на кладбище?

— Не ищи, Айрис. Здесь ты все равно ничего не найдешь.

— Я и не собираюсь. Просто… мне надо знать.

Несколько мгновений он колебался, наконец покачал головой и ответил:

— Дорис… Дорис Дэвис.

Через десять минут Айрис уже нервно грызла ноготь в задней части автобуса за зданием вокзала. «Грейхаунд» на Чарлстон стоял на холостом ходу с открытыми дверями, пока пассажиры рассаживались по местам. Из открытого окошка она смотрела на проезжающие мимо машины. Их поток проносился мимо нее, как вся ее прежняя жизнь, которой уже никогда не будет.

Рамон ушел. Элли, Ник, Брэд — их она тоже никогда больше не увидит. Сегодня-завтра маме позвонят. «Когда в последний раз вы получали вести от вашей дочери? Она пропала. Если вдруг что-либо узнаете о ней, немедленно свяжитесь с таким-то». С бедной женщиной наверняка случится удар. Она побежит к отцу: «Айрис пропала! Что нам теперь делать?» Как будто у него и вправду на все имеются ответы. По необъяснимой причине они с матерью всегда именно так и полагали. Но он не проронит ни слова, и впервые Айрис не станет его винить. Что же ему ответить на дурную весть, что предпринять? Он просто будет сидеть в своем коричневом кожаном кресле и грустить. Старик, потерявший единственную дочь. И уже неважно, стала она преуспевающей проектировщицей или нет. Она пропала. Айрис с трудом сдержала слезы. Отца она тоже потеряла. Она все потеряла.

Автобус отправится еще только через пять минут. Девушка вышла и закурила сигарету. Айрис Лэтч мертва. Может, она и сама хотела умереть. Ее изводила скука, перед ней не стояло никакой цели, и она была несчастна. Может, именно поэтому она и принялась искать в старом банке призраков. Беатрис навсегда заперта где-то в здании, и теперь вот и Айрис тоже.

— К черту, — прошептала она. Ей необходимо знать, спаслась ли Беатрис. Девушка закинула на плечо сумку и двинулась прочь от автобуса. Рамон наверняка сказал бы, что она спятила. Возможно, он бы не ошибся.

На углу Евклид-авеню и Восточной 123-й улицы Айрис отпустила такси и вошла на кладбище Лейквью. Настоящий лабиринт из статуй, мавзолеев и вьющихся дорожек раскинулся на несколько квадратных километров.

По главной аллее девушка проследовала в глубь кладбища. Прошла мимо статуи воительницы на лошади, размахивающей мечом прямо над дорожкой. Здесь, среди мертвых, она вдруг ощутила себя поразительно уместно, в компании резных ангелов и скорбящих матерей, изъеденных копотью и кислотными дождями.