«Чхве Хёнсу», – донёсся жёсткий голос О Ёнчжэ. И Хёнсу почувствовал холод, приливший к щекам. Пока свет прожектора проходил по экрану, его гнев остыл. Когда экран опять потемнел, появилось спокойствие, которое очень хотел обрести Хёнсу. Он даже был готов войти на игровую бейсбольную площадку. Затягивание времени ничего ему не даст. Выводить из себя О Ёнчжэ также не стоило. Надо начать рассказ, только тогда у Хёнсу появится какой-то шанс.

«Всё было плохо», – заговорил Хёнсу. Он откинул голову к спинке стула, а взгляд перевёл с экрана на лицо Ёнчжэ. Хёнсу решил временно не смотреть на экран. На помощь Сынхвана надеяться не приходилось. Одно из двух: либо он где-то заперт, либо, не дай бог, уже мёртв. Завершить дело теперь мог только он сам. Для этого он должен быть хладнокровным. А когда смотришь на Совона, это невозможно.

«Туман был очень густым. Я заблудился. До этого я пил, мне хотелось спать, мокрая дорога была скользкой».

Ёнчжэ вжался глубоко в кресло. Хёнсу попробовал согнуть указательный палец на правой руке, завязанной за спинкой стула. В кончиках пальцев не было сил. Боль была до того страшной, что, казалось, глаза вот-вот выскочат из орбит. Однако он осознал один факт, который до сих пор не замечал. Его левая рука поддерживала сломанное правое запястье. С какого момента она начала двигаться? Не важно, но это было очень хорошо. Важно то, что Воротила сейчас ненадолго заснул за спиной. Пока Воротила не проснулся, нужно уложить типа, который сидит перед ним.

«Там дорога делала крутой поворот. Под таким страшным углом. Как только я свернул, машина начала скользить, я не мог нормально рулить. В этот момент из тумана выскочила девочка. Она была в белой одежде, как привидение. Она вылетела прямо на мою машину».

Ёнчжэ поменял ноги, облокотился на подлокотник кресла и подпёр рукой подбородок.

«Я нажал на тормоз, но было уже поздно».

Хёнсу пощупал левой рукой и взялся за край стола.

«Ты когда-нибудь видел, как человек врезается в машину?»

Ёнчжэ сидел не шевелясь, с широко открытыми глазами и не отвечал, только глаза его стали красными, как вечерний закат.

«Я впервые увидел именно тогда. Расправив руки, словно обнимая машину, она прилепилась к капоту. Будто мокрое распластанное полотенце. Это было очень короткое мгновение. Меньше одной минуты. Я просто тупо смотрел, как девочка падает лицом на мою машину, и даже видел, как её отбросило от машины на дорогу. Во все стороны разлетелись сильные брызги, туман закружился, словно метель. Она лежала и не двигалась. А её голова была разбита, как арбуз…»