— Убери, — спокойно сказала Дорис. — В меня еще пальнешь.

— В тебя не буду, — заверил ее Черный. — А в этого гада шмольнул бы! И ничего мне не будет: у меня справка!

— Откуда справка-то? — усмехнулась Дорис.

— Из главной психушки! — хвастливо заявил Черный. — Из института Сербского!

Он вылил остатки коньяка в стакан, выпил залпом, мусоля окурок сигареты, глубоко затянулся и, успокаиваясь, почти мирно сказал:

— На такое дело идти и чтоб без крови? Мозгляк он, этот ваш Алик!

Увидел спальные мешки в углу комнаты, рассмеялся, задохнулся дымом, с трудом откашлялся и, вытирая слезы, указал Дорис на мешки:

— Он их в эту тару запаковать хочет. Как баранов! Так живого барана в мешок не затолкаешь. Тушу баранью — другое дело!

— Что ты мелешь? — не поняла Дорис. — Набрался?

— Кто набрался? — возмутился Черный. — Я ни в одном глазу! Летчиков в мешки и на стоянке из самолета! Кляп в рот и в лесочек! Пока хватятся — мы уже в чужом небе! Теоретик!.. Сами они в мешки эти полезут? Тут мокрухой пахнет, поняла?

Дорис молча кивнула, а Черный поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, и пробормотал:

— Чего-то меня сморило... Я покемарю часок...

— Еще чего! — рассердилась Дорис. — Гостиница тебе тут?

Но Черный уже спал. Дорис попыталась растолкать его, поняла, что это бесполезно, взглянула на часы, проверила в сумочке ключи и вышла из квартиры.

У подъезда она неприметно огляделась, свернула за угол, прошла через арку ворот и вышла к будке телефона-автомата на соседней улице. Убедившись, что вокруг никого нет, вошла в будку и плотно прикрыла за собой дверь.

Поздно ночью в квартире Курнашова раздался телефонный звонок.

— Слушаю, — снял трубку Курнашов.

— Не разбудил, Сергей Павлович? — послышался в трубке голос Савельева.

— Еще не ложился, — ответил Курнашов. — Что-нибудь срочное?