Герлах нажал кнопку обратной перемотки и, пока прокручивалась магнитофонная лента, о чем-то сосредоточенно думал. Потом обернулся к сидящей у столика с магнитофоном Эллен.

— Запись разговора Колесникова и этого...

— Парфенова, — подсказала Эллен.

— Фамилии у этих русских!.. — качнул головой Герлах. — Разговор в номере о соавторстве, о вознаграждении в валюте... Как он это назвал?

— «Большой куш», — ответила Эллен.

— Это что, взятка?

— При желании можно понять и так, — кивнула Эллен.

— Только так! — жестко сказал Герлах. — Запись технически чистая?

— Вполне.

— Поработайте над ней, — приказал Герлах. — И давайте еще раз послушаем вашу.

Эллен включила магнитофон. Послышалась тихая музыка и голоса Колесникова и Эллен:

«— Завтра вы улетаете?

— Да. Пора...

— Жаль... Мне было хорошо с вами. Легко и просто.

— Увидимся в Москве. При подписании контракта.

— Вы уверены, что он будет подписан?

— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы это было так.

— Фирма вам будет очень благодарна!»

— Стоп! — скомандовал Герлах. — То, что нужно! Фотографии готовы?

Эллен раскрыла свой кейс и положила на стол перед Герлахом несколько фотографий: Колесников и она за столиком в баре, она, обнимающая Колесникова, целующая его у машины.