— Я прошу вас вернуть этот пакет в магазин. Немедленно!

— Магазин уже закрыт, герр Колесников! Если бы даже он был открыт, сделать это можете только вы. Покупка оплачена вами.

— Вам русским языком говорят, что я ничего не платил! — вышел из себя Колесников. — Можете вы это понять или нет?

— Не понимаю! — развел руками портье.

— Черт знает что такое! — махнул рукой Колесников и пошел к лифту.

Он стоял и бесцельно нажимал кнопку, когда дверцы раскрылись и из лифта вышел Парфенов со злополучным пакетом в руках.

— А я тебя ищу! — обрадовался Парфенов. — На, держи и скажи спасибо! Захожу, понимаешь, к тебе... Дверь настежь, номер пустой, а в кресле пакет лежит. Забыл, что ли?

— Забыл! — буркнул Колесников.

— А злиться-то зачем? — обиделся Парфенов. — За тебя же волнуюсь! Всю валюту небось всадил в эту шубу?

— В какую еще шубу? — Колесников даже задохнулся.

— Что я, без глаз? — рассердился Парфенов. — Отогнул угол и поглядел. Я бы, конечно, из искусственного меха не покупал. Но смотрится здорово! Как натуральная! Ты наверх зачем собрался? Про пакет вспомнил?

— Вот именно! — мрачно сказал Колесников. — Про него.

— Пойдем, пойдем! Нас машина ждет, — заторопился Парфенов. — Чемоданы уже там!

И потянул Колесникова к выходу.

В аэропорту их провожали Штейнбах, Вульф и Эллен, а за стойкой бара, на своем обычном месте, сидел Рудольф Герлах. Он видел, как мимо прошел шофер с чемоданами гостей, как торопился за ним нагруженный какими-то свертками Парфенов и мрачно вышагивал Колесников с пакетом под мышкой.

Нина стояла перед зеркалом и, поглаживая меховые отвороты шубки, всматривалась в свое отражение.

— Это разве я? Это не я! Это совсем другая женщина!

— Да оторвись ты от зеркала! — откинулся на спинку дивана Колесников.

— Нет, ты посмотри, какая прелесть! — не может успокоиться Нина. — Она же переливается на свету! А легкая! Пушинка просто! И размер мой. Как по заказу... Ну Колесников! Ты меня убил!