— Я в норме! — Парфенов пошарил по карманам и отдал гардеробщику номерок. Тот помог Парфенову влезть в дубленку и вручил целлофановый пакет.

— Это еще что? — удивился Парфенов.

— Просили передать. — Гардеробщик взял номерок у Колесникова, подал ему пальто и новенький, тоже в целлофане, кейс: — А это вам.

— «Эти сувениры жгут грудь», — пьяно продекламировал Парфенов. — На кой тебе этот ящик? А у меня что? — Он ощупал свой пакет. — Ого! Пара бутылок имеется! Поедем ко мне и раздавим! А?..

— Поехали! — махнул рукой Колесников.

И не очень твердой походкой они направились к выходу.

Колесников спал, когда шофер Парфенова остановил машину у дома Нины.

— Георгий Константинович! — окликнул его шофер. — Хватит спать. Приехали.

— А?.. — поднял голову Колесников. — Куда приехали? Домой?

— Куда сказали, туда и довез! — засмеялся шофер.

— Ладно... Спасибо тебе... — тяжело полез из машины Колесников.

— Чемоданчик забыли. — Шофер сунул Колесникову кейс, хлопнул дверцей. Машина отъехала. Колесников, пошатываясь, вошел в подъезд...

Проснулся Колесников с тяжелой головой и не сразу сообразил, где он. Не в его правилах было ночевать вне дома, и он не мог припомнить, как он оказался в квартире Нины и почему спал одетым в кресле. Колесников потер ладонями лоб, с трудом поднялся, но тут же опять опустился в кресло и крикнул:

— Нина!

— Пришел в себя? — заглянула в комнату Нина. — Хорош ты был. Я тебя таким никогда не видела.

Колесников молча полез за сигаретами.

— Не курил бы сейчас, — остановила его Нина.

Колесников упрямо мотнул головой, щелкнул зажигалкой, но тут же смял сигарету в пепельнице:

— Гадость какая!