Его жена, дочь и внуки еще спали, а он уже вышел из дома и пешком, что тоже входило в утренний распорядок, направился в деловой квартал города.

Рабочие апартаменты Доновена размещались на последнем этаже одного из тех зданий, которые обычно предназначались для сдачи в аренду различным конторам, и отличались от них отсутствием какой-либо вывески и хитроумным входным устройством.

Доновен, миновав холл, оказался в коридоре и, пройдя мимо массивных, наглухо закрытых дверей нескольких комнат, вошел в свой кабинет.

На столе, как всегда, стоял стакан с молоком, на тарелке лежало яблоко.

Доновен уселся в кресло, обреченно вздохнув, посмотрел на молоко, на яблоко и взял в руки фруктовый нож.

Когда Фрэнк, коротко постучав, вошел в кабинет, на тарелке лежали аккуратные витки яблочной кожуры, стакан с молоком был отставлен в сторону, а Доновен, надев очки, просматривал какие-то бумаги.

— Что-то вы сегодня рано, Фрэнк, — убрал он бумаги в ящик стола. — Есть что-нибудь важное?

— Да, шеф! — Фрэнк без приглашения опустился в кресло.

— Ну-ну... — посмотрел на него поверх очков Доновен.

— Коллинз... — начал Фрэнк и замолчал.

— Я слушаю вас, Фрэнк, — снял очки Доновен.

— На рассвете ко мне ввалился Коллинз... — мнет в пальцах сигарету Фрэнк. — С дикими глазами, небритый... Все это время, что мы были на озерах, он просидел над пленкой с чертежами... Самоутверждался как разработчик, видите ли!.. — Фрэнк кинул в пепельницу сломанную сигарету и охрипшим вдруг голосом сказал:

— Он нашел ошибку в расчетах, шеф! Ту самую!..

И, боясь поднять глаза на Доновена, принялся искать целую сигарету в смятой пачке.

— Где же он сейчас? — слишком уж спокойно спросил Доновен.

— У меня. Спит, — поднял голову Фрэнк и поспешно добавил: — Дверь заперта. Ключ я взял с собой.

— А телефон оставили, — очень тихо сказал Доновен.

— Не понял, шеф... — растерянно смотрит на него Фрэнк.

— Он не спит, Фрэнк, — поднялся из-за стола Доновен. — Он уже проснулся. Вот, послушайте.

Подошел к магнитофону и нажал кнопку.