На вид старик был не очень-то грозен. На самом деле его, сидевшего в одном из больших кожаных кресел, почти не было видно. Он медленно, по-стариковски, поднялся и повернулся ко мне лицом, холодным и гладким, как речной камень-голыш.

— Мы ждали тебя, — сказал старик, хотя, насколько я мог судить, в комнате он был один, не считая мебели. — Входи.

Я действительно не знаю, может, виноваты слова, которые он сказал, или интонация, а может, и нет, но, когда он взглянул на меня, я вдруг почувствовал, что мне не хватает воздуха. Вся безумная отвага моего побега, похоже, вытекла из меня, лужицами растеклась вокруг моих ног, а звенящая пустота пронзила меня, и в мире не осталось ничего, кроме тупой боли и этого человека — ее повелителя.

— Ты доставил нам много хлопот, — тихо произнес старик.

— Ну хоть какое-то утешение, — ответил я.

Говорить было очень тяжело, и даже мне самому показалось, что голос звучит слабо, зато, по крайней мере, старик явно заволновался. Он сделал шаг в мою сторону, и мне захотелось сжаться.

— Между прочим, — сказал я, стараясь не подавать виду, что чувствую себя так, будто вот-вот растаю, — кто такие «мы»?

Он склонил голову набок:

— Думаю, тебе это известно. Ты ведь достаточно долго наблюдал за нами. — Старец сделал еще шаг ко мне, и я ощутил легкую дрожь в коленях. — Впрочем, ради приятного разговора, скажу: мы — это приверженцы Молоха. Наследники царя Соломона. Три тысячи лет мы поддерживаем обычай в поклонении этому божеству, храним его традиции и его силу.

— Вы все время говорите «мы», — заметил я.

Старец кивнул, и это движение причинило мне боль.

— Есть и другие, — сообщил он. — Но данное «мы» относится, как, уверен, тебе известно, к Молоху. Он существует внутри меня.

— Так это вы убили тех девушек? И меня преследовали? — спросил я и, признаюсь, с удивлением подумал, как такой пожилой человек все это проделал.

Вообще-то, он улыбнулся, только улыбка была мрачноватой, и мне от этого не стало легче.

— Лично я этим не занимался, нет. Это исполняли Наблюдатели.

— Значит… вы хотите сказать, что он способен покидать вас?

— Разумеется. Молох способен перемещаться между нами, как ему угодно. Он не одна персона, и он не в одной персоне. Он божество. Он покидает меня и переходит к другому. Например, чтобы наблюдать.

— Что ж, иметь хобби — это замечательно. — Я не знал, куда заведет наш разговор и не прервется ли вот-вот моя драгоценная жизнь, так что задал первый пришедший в голову вопрос: — Тогда зачем вы оставили тела в университете?

— Естественно, чтобы добраться до тебя. — (От слов старика я превратился в ледяной столб.) — Ты привлек наше внимание, Декстер, — продолжил он, — но мы должны были быть уверены. Мы решили понаблюдать за тобой, чтобы понять, сумеешь ли ты распознать наш ритуал или отреагировать на нашего Наблюдателя. И разумеется, было удобно навести полицию на мысль сосредоточиться на Халперне.