Конечно, следователю об этом Руслана не рассказала. Видя, что она глубоко задумалась, Терехов обратился к ней:

– Руслана, ты ничего не хочешь добавить?

Поступила девушка невоспитанно, вместо ответа следователю, который ее на что-то провоцировал, спросила у отца:

– Папа, можно я пойду?

Тот кивнул, дескать, иди, да и Павел не возражал. Когда она ушла, Афанасий Маркович пошел, что называется, в открытую:

– У вас есть прямые улики?

– Иногда и косвенных достаточно.

– Я найму кучу адвокатов, они ваши косвенные улики разобьют в пух и прах, мокрого места не останется.

– Вполне возможно, – не спорил Павел. – В других обстоятельствах я бы потягался и, уверяю, вытянул бы косвенные улики, но не стану это делать. Скажите, а зачем разгромили квартиру Грюмина? Поначалу мы думали, там что-то искали, в этом и есть причина его устранения. И почему-то шкаф с посудой и ангелами не разгромили, вот странно, да?

Афанасий Маркович обхватил подбородок ладонью и сказал:

– Не знаю. Думаю, чтобы озадачить, запутать следствие.

– Наверно. Ладно, мне пора, а вы… Подумайте, Афанасий Маркович, как избежать огласки, скандала, да и вообще последствий.

Терехов поднялся, собираясь уходить, и вдруг услышал:

– Сколько вы хотите?

– Нисколько. Главное, я не хочу попасть в зависимость ни от кого, поэтому нисколько и никогда.

Кажется, у магната когнитивный диссонанс, он произнес, с трудом выговаривая слова:

– Тогда почему вы… почему?

– Дело принципа. А еще меня просили очень хорошие люди за вас. Нет, они вас не знают, в сущности, это и неважно. У вас в запасе несколько дней, Афанасий Маркович, ну, неделя, потом я передам дело… вы знаете, куда. До свидания.

Елка, которую вставил в могилу Оскар,