– «Если» от шайтана. Так говорят. Я бы тоже мог не ответить. Мог просто выключить телефон и спать, а дело могло попасть к двум другим следакам по нашему району. Просто всякую такую суету обычно бросали мне, так что я решил, что если Каримдин звонит, да еще рано утром, то, походу, что-то стало.

– Тебя бы разбудил Салим. Приехал бы за тобой домой. Ему вроде нравилась вся эта суета.

– Нравилась, – кивнул Заур. – Сука, лучше бы ушел, когда я предлагал. Салим… – Заур покачал головой и вздохнул, а потом продолжил, будто читая мои мысли: – Вот было бы хорошо разъебать его завтра. Этого Тамерлана, да? Завалить его, а потом закопать где-нибудь ночью, и как будто не было его никогда. Как будто никого не убивал. Как будто все живые… – Я услышал, как голос у него задрожал. – Даже если бы никто из живых не знал, что я сделал… Чтобы мертвые знали, что за них ответили… – Заур сполз на пол, привалившись спиной к стене, и заплакал. Впервые с момента, как мы познакомились. Я молчал. Через пару минут он затих, а потом заговорил снова: – Знаешь, после суда, когда Гасана забирали, я зашел к нему, чтобы последний раз на него поглядеть. Этот пацан смотрел на меня жалобными глазами и просил, чтобы я поверил ему, что он никого не убивал. Он плакал. И в следующие годы до меня доносились слухи из колонии недалеко от Саратова, где он сидел, что у него нелегкая жизнь. Что с ним происходит… ну… блядь, в общем, ничего хорошего не ждало в тюрьме убийцу девочек.

– Хватит, – сказал я.

– Когда я это слышал, мне, с одной стороны, было его жалко, но другая сторона меня говорила, что так ему и надо. И когда он убил себя, я подумал, что так будет лучше для всех.

– Хватит, всё, – повторил я.

– Не хватит! Ты даже не представляешь, какую хуйню я творил в своей жизни… Какой я, сука, человек. Ты даже не представляешь. Мне просто надо было срочно кого-то посадить. Даже сейчас, если посмотреть на все улики, блядь, там все равно нереально было сажать этого пацана. Я просто нашел крайнего. А когда мне сказали, что если брать отца убийцей, то хватает, но на пацана маловато, знаешь, что я сделал? Испачкал фотографию, которую он хранил, кровью той же старшей дочери. И вот тогда уже дело закрыли.

– Зачем ты сейчас это рассказываешь?

– Чтобы ты знал, что ты ни при чем. Даже с твоими доказательствами он вряд ли бы сел. Это все я там замутил. Я же мог одним письмом, одной ебаной рекомендацией с самого начала перевести его в психушку. Сейчас был бы живой… Я убью его, – сказал Заур, пытаясь встать. Последнее, что я слышал, перед тем как закрыть дверь, было: – Слышишь, Арсен, чтоб ты просто знал, я убью его…