Запись 29

Сегодня гуляли по селу с Кариной и увидели того парня, который приходил уже два раза ночью. Я попыталась как-то завести о нем разговор, не про то, что знаю, что он приходит по ночам. Она сказала, что его зовут Гасан и они учились в одном классе, когда мама еще была жива и мы жили тут. Он проучился всего полгода, а потом ушел, потому что не справлялся с учебой. Они дружили и вместе ходили домой. Карине его жалко. Говорит, что они столкнулись недавно и поболтали. И еще говорит, что он хороший, добрый парень. Я не стала говорить про ночь. Наверное, в этом нет ничего плохого, но если папа узнает, то это может очень плохо закончиться. Подожду еще несколько дней и, может быть, предупрежу ее.

А еще у нас пошел снег. Наконец-то.

Вечером наконец в Махачкале выпал снег. Анвар передал нам, что узнал кое-что и скоро перезвонит. Мы решили вместе дождаться его звонка, чтобы сразу обсудить, как действовать дальше.

Я пил кофе, сидя на скамейке, и наблюдал удивительную картину: мой сын вместе со своим новым другом (бывшим следователем, уволенным с позором и лишенным всех почестей и званий) обстреливали друг друга снежками. Я подумал, что из Заура получился бы хороший дедушка и, вполне возможно, он им был, но вряд ли его внуки знали о его существовании. Я никогда у него об этом не спрашивал, да и он не распространялся о своей семье. «Ушла», – коротко прокомментировал он решение жены, когда мы как-то коснулись этой темы. О дочери, которой сейчас было, наверное, около тридцати, мы говорили лишь раз, в тот вечер, когда Хамзат сбросил с горы ни в чем не повинного человека. А теперь мой сын принимал зауровскую капитуляцию. Еще через десять минут они вернулись с мороженым.

– Зимой мороженое ребенку? Ты гениальный человек, – прокомментировал я решение напарника.