Роман и Агата еще успевали вернуться на работу, но поехали домой.

* * *

Звонить ментам, как советовал Ромка, Павел не стал. Допил чай, который подсунула ему Агата, заварил еще. Подумал и проглотил таблетку аспирина. Принял душ, побрился. Снова заварил чай, сделал бутерброд с ветчиной. Ему будут нужны силы, играть предстояло вдолгую. Он сам должен ее найти.

Он ее найдет, где бы она ни пряталась.

Он ее найдет, даже если на это придется потратить полжизни.

Павел зачем-то снова заглянул в тумбочки в комнате Ксении. В тумбочках лежала только косметика. Косметики было много, нужно ее выбросить.

Ксения взяла только документы и пачку долларов, которая хранилась в кабинете Павла. Он, как и большинство сограждан, у которых имелась такая возможность, в преддверии санкций скупал валюту. Долларов было много, если жить скромно, хватит на несколько лет.

За это время она успеет найти себе другого Павла.

Он ее не ненавидел и не мечтал быть ей судьей. Пусть ее судят другие. Его долг только в том, чтобы найти ее и отвести на суд.

А потом начать жить заново.

Павел вызвал такси и поехал в больницу. Часы были не приемные, но его пропустили, отдельная палата дает свои преимущества.

Бывшая жена и сын сидели у постели Николая, сиделка, стараясь быть суровой, за ними наблюдала. Когда Павел заглянул в палату, жена улыбалась, что-то рассказывая. Женщина замолчала, ласково посмотрела на Павла и укоризненно заметила:

— Паша, у тебя утомленный вид.

— Есть такое, — улыбнулся Павел и удивился, что способен улыбаться.

И тут же понял, почему способен улыбаться. Ему повезло, он не любил Ксению.

Пытался убедить себя, что любит, но не любил.

Черт его знает, что бы он сейчас делал, если бы любил.

— Извините, я хочу сказать Коле кое-что по секрету.

Борис с матерью вышли, Павел сел на освободившийся стул. Оглянулся на сиделку и попросил: