— Заманчивая идея. Нс ведь так можно и клиентов растерять.

В конце концов мы пошли на компромисс — капитан поедет в разведку, вернется через день, доложит обстановку, и тогда мы примем окончательное решение. Обрадованный Бондарь уехал на следующий день, в четверг 28 апреля в шесть угра. Мы остались вдвоем с Граем. Я кое-как приготовил завтрак. Поев, занялись очередным, довольно нудным делом.

В час дня, сидя в кабинете, мы услышали, как с крыльца начали торопливо тыкать ключом в замок. Мы никого не ждали. Человек, похоже, спешил и не мог справиться с замком. Я взглянул на Грая, он пожал плечами. Бесшумно я вышел в прихожую и посмотрел сквозь тонированное стекло иллюминатора, вмонтированного во входную дверь.

На крыльце мучался с ключами Бондарь, взволнованный, с потемневшим лицом, с волосами, прилипшими ко лбу. Старик был не в себе. Ворвавшись в дом, он оттолкнул меня, забыв вытереть ноги, оставляя следы на полу, не раздеваясь, пробежал в кабинет к Граю. Протянул ему пакет из полиэтилена:

— Письмо вам. Его прибили к двери дома в Садах, — и рухнул на диван, куда мы обычно сажаем клиентов.

— Стоило ли так волноваться и спешить? — попробовал успокоить старика Грай. — Может, это шалость местных мальчишек?

— Ха! — нервно дернулся капитан. — Мальчишки? Вы прочитайте…

Шеф осторожно развернул пакет. Мы увидели огромный двухсотмиллиметровый гвоздь, похожий на шгык, им можно пробить два бревна сразу. И еще — листок из школьной тетрадки в клеточку, сложенный вчетверо, с дыркой от гвоздя. Грай осторожно развернул листок. Письмо было написано синей шариковой ручкой, в стихах, печатными буквами, чтобы не узнали почерк:

«Знаменитый сыщик Грай, Лишь весна наступит, Ты под вишней покопай И отыщешь — трупик! И, пожалуйста, узнай, Чье же это тело? А потом, еще копай — Я ведь знаю дело… Ты под яблоней ищи, Посмотри под грушей, А меня ищи-свищи, Никого не слушай! Я Король в своем Саду: Всех, кто мне не нужен, Под деревья приведу — Сыщикам на ужин! НАГ».

«Знаменитый сыщик Грай,

Лишь весна наступит,

Ты под вишней покопай

И отыщешь — трупик!

И, пожалуйста, узнай,

Чье же это тело?

А потом, еще копай —

Я ведь знаю дело…

Ты под яблоней ищи,

Посмотри под грушей,

А меня ищи-свищи,