Никого не слушай!

Я Король в своем Саду:

Всех, кто мне не нужен,

Под деревья приведу —

Сыщикам на ужин!

— У меня, когда понял, о чем речь — ноги подкосились, — признался Бондарь, — не стал даже дом открывать. Завернул письмо в полиэтиленовый пакет, и скорее обратно. До остановки бежал., едва разрыв сердца не сочился.

— Зачем же вы так, — укорил я его. — Можно было позвонить из правления, мы бы приехали.

— И это я при стороже, при посторонних стал бы рассказывать, чго у меня в саду под деревом покойник зимовал’ — всплеснул руками Бондарь.

— Скорее всего письмо — дурная шутка, — мягко заметил Грай.

— А если нет? — вскинулся Бондарь. — Начнешь поливать, а он там зашевелится… Бр-р-р…

Мы долго ругали незадачливого шутника и успокаивали капитана. Но старик уперся:

— Мне на участок вежпгй страшно. Теперь станет под каждым деревом мерещиться череп с пустыми глазницами.

Я провел кисточкой со специальным порошком по гвоздю и письму, проверил на отпечатки. На них сказались отпечалки пальцев только Грая и Бондаря. Это шефу не понравилось, местный поэт оказался не так уж и прост.

— Хорошо, — решил Грай. — Подключим наш телефон к линии дежурного Автовского отделения милиции. Если кто позвонит, нам передадут.

— Автобус ходит со станции метро «Улица Дыбенко», — заторопился Бондарь. — Билеты на автобус, правда, нынче кусаются. Даже частники берут с пассажира на треть дешевле. Чиновники автопарка стали наглее мафии. Автобус идет по Мурманскому шоссе до шестидесятого километра, там поворот налево и остановка «Штаны» — две улицы расходятся в разные стороны.

— Едем на машине, — задумчиво перебил его Грай.

— Оружие брать? — на всякий случай поинтересовался я.

Детектив взглянул на Бондаря. Тот замахал руками:

— У нас тихое место, соловьи поют. Я двадцать лет там отдыхаю.

— Тихое место? Тогда обязательно возьми, — распорядился шеф.