Помпи внезапно свернул с главной дороги на узкую тропинку, вьющуюся через поле. Через полмили она вывела нас на другую проезжую дорогу. Там Помпи повернул направо и резво побежал в сторону города, затем обогнул город с южной стороны и помчался в направлении, прямо противоположном тому, в котором мы двигались изначально.

– Выходит, он кружил по округе исключительно ради нас? – сказал Холмс. – Неудивительно, что от моих расспросов не было толку. Доктор затеял с нами эту игру неспроста. Интересно, зачем ему так утруждать себя всеми этими хитростями? Кажется, справа от нас находится деревушка Трампингтон. О Боже! А вон из-за угла показался экипаж доктора! Быстрее, Уотсон, быстрее, или он нас заметит!

Он ввалился в ближайшую калитку, втащив за собой упирающегося Помпи. Мы едва успели спрятаться за живой изгородью, когда мимо нас прокатил экипаж. Я успел заметить в окне доктора Армстронга. Он сидел, уронив голову на руки, и, казалось, был погружен в глубокую печаль. По враз помрачневшему лицу Холмса я понял, что он тоже видел доктора.

– Боюсь, наше расследование приведет нас к печальным событиям, – сказал он. – Вскоре мы все узнаем. Вперед, Помпи! Ага, наш путь лежит вон в тот одинокий коттедж.

Было ясно, что наши поиски подошли к концу. Помпи подбежал к калитке и яростно залаял в том месте, где несколько минут назад стоял экипаж. От калитки к дому вела узкая тропинка. Холмс привязал собаку к изгороди, и мы поспешили в дом. Мой друг постучал в грубо сколоченную низкую дверь, постучал еще, но так и не получил ответа. Однако внутри дома кто-то был – до нас долетали приглушенные стоны, полные глубокого отчаяния и горя. С минуту Холмс стоял в нерешительности, потом оглянулся на дорогу и… К нам приближался экипаж доктора – пара великолепных серых лошадей не оставляла в этом сомнений.

– О Господи, доктор возвращается! – вскричал Холмс. – Что ж, так даже лучше. Но прежде мы должны узнать, что все это значит.

Холмс толкнул дверь, и мы вошли в прихожую. Стоны становились все громче и громче, покуда не перешли в долгий протяжный вой. Звуки доносились откуда-то сверху. Холмс взбежал по лестнице, я последовал за ним. Он толкнул приоткрытую дверь, и мы застыли на месте, потрясенные увиденной картиной.

На кровати лежала мертвая девушка необыкновенной красоты. Ее бледное спокойное лицо с затуманившимся взором ярко-голубых глаз обрамляли волны изумительных золотых волос. Рядом с ней стоял на коленях молодой человек и, зарывшись лицом в ее платье, сотрясался от рыданий. Горе его было столь велико, что он не замечал нашего присутствия до тех пор, пока рука Холмса не легла ему на плечо.