– Вы проследили его маршрут?

– Отлично, Уотсон! Вы блистательны сегодня. Естественно, это было первой моей мыслью. Вы, вероятно, уже обратили внимание, что рядом с нашей гостиницей находится магазин, где торгуют велосипедами. Я ворвался туда, взял напрокат велосипед и успел выехать на дорогу прежде, чем экипаж скрылся из виду. Я налег на педали и нагнал его, после чего держался на расстоянии примерно в сто ярдов, ориентируясь на свет фонарей экипажа. Но когда мы выехали за пределы города, случилась непредвиденная вещь: экипаж внезапно остановился, из него вышел доктор и прямиком направился ко мне. С сардонической усмешкой он посетовал на узкую дорогу и поинтересовался, не мешает ли мне его экипаж. Он был так хорош в эту минуту, что я искренне им восхищался. Он вынудил меня проехать вперед, и мне ничего не оставалось, как обогнать его на порядочное расстояние.

Выбрав подходящее место, я остановился и спрятался в кустах. Я ждал долго, но так и не дождался появления экипажа доктора – должно быть, он свернул на одну из проселочных дорог. Как видите, Армстронг вернулся только сейчас. Знаете, Уотсон, поначалу я не связывал поездки доктора с исчезновением Годфри Стонтона и решил проследить за ним лишь для того, чтобы собрать как можно больше информации, но теперь, наблюдая, как доктор старательно избавляется от свидетелей, совершая эти экскурсии, я склонен изменить свое мнение и не успокоюсь, пока не выясню, куда и к кому он ездит.

– Попытаемся выследить его завтра.

– Не знаю, Уотсон, это не так просто, как вам кажется. Вы видели здешний ландшафт? Тут совершенно негде спрятаться. За городом простирается равнина – плоская, как ваша ладонь. К тому же доктор отнюдь не дурак, что и доказал сегодня вечером. Я телеграфировал Овертону в Лондон: дал ему адрес нашей гостиницы на случай, если у него появятся новости, а мы теперь вплотную займемся доктором Армстронгом, чье имя на корешке телеграммы мне столь любезно позволила прочитать юная леди из почтового отделения. Лесли Армстронг знает местонахождение Стонтона – в этом я готов поклясться, и мы просто обязаны выудить у него эту информацию. На данной стадии он нас переиграл, но вы знаете, Уотсон: не в моих правилах сдаваться. Игра продолжается.

Следующий день ни на йоту не приблизил нас к разгадке тайны. После завтрака в номер принесли записку, и Холмс, прочитав ее, с улыбкой протянул мне.

«Сэр, – гласила она, – уверяю Вас, что Вы напрасно тратите время, пытаясь проследить за моими передвижениями. В моей карете, как Вы могли убедиться вчера вечером, имеется окно, и если Вас привлекает перспектива прокатить двадцать миль лишь для того, чтобы вернуться к исходной точке, дело Ваше. Тем не менее замечу, что, шпионя за мной, Вы ни в коей мере не поможете мистеру Годфри Стонтону. Самое лучшее, что Вы можете сделать для этого джентльмена, – это немедленно вернуться в Лондон и доложить своему клиенту о бесследном исчезновении его молодого родственника. Уверяю Вас: в Кембридже Вам больше нечего делать. Искренне Ваш Лесли Армстронг».