Уолтер побежал. Он бежал, словно подгоняемый слепым ужа­сом, однако разум его, казалось, отнюдь не спешил, спокойно и взвешенно вопрошая: Зачем ты убегаешь? Ты же хотел схватки с Киммелем. Вот она, эта возможность. Он даже подумал: Ким­мель, вероятно, меня и не видел, он же близорук. Но Киммель перешел на бег. Он уже миновал место, где прятался Уолтер, его ботинки тяжело и глухо стучали по асфальту дорожки, звук отдавался, как в туннеле.

Уолтер совершенно не представлял себе, где находится. Он поискал глазами какое-нибудь здание, чтобы сориентироваться, но зданий не было видно. Свернув с дорожки, он полез на холм, цепляясь за кусты. Ему хотелось спрятаться, но одновременно хотелось и выяснить, если удастся, как выбраться из парка. Холм оказался невысоким, над темной стеной деревьев не поднималось ни одного здания. Уолтер остановился и прислушался.

Внизу по дорожке протрусил Киммель. Уолтер увидел его за голыми ветвями — огромную черную тень. Выждав, как ему показалось, три-четыре минуты, Уолтер начал спускаться. Он внезапно почувствовал, что выбился из сил и задыхается даже сильнее, чем на бегу.

Он услышал, как Киммель возвращается. Уолтер успел спу­ститься почти до конца. Его ноги скользили, он с трудом удер­жался, ухватившись за ветку, и слышал шаги, которые неотвра­тимо приближались, вот уж совсем рядом, он понял, что ему не спрятаться, что Киммель обязательно заметит его ноги или услы­шит, как он ползет вверх. Уолтер клял себя за то, что не спустился - обратной стороны холма. Он подобрался, изготовившись пры­гнуть на Киммеля, и, когда темная фигура оказалась прямо под ним,— прыгнул.

От толчка оба они повалились на дорожку. Уолтер врезал изо всех сил. Оседлав противника, он обрушился на того с градом самых мощных ударов, на какие был только способен; бил в лицо, а затем судорожно вцепился в глотку. Уолтер одолевал. Он ощутил в себе неимоверную силу, ощутил, что руки у него крепче стали, а пальцы впиваются в ненавистную шею глубоко и неот­вратимо, как пули. Уолтер снова и снова прикладывал против­ника отяжелевшей головой об асфальт. Бил, и бил, и бил, пока руки у него не заныли, движения не замедлились, а в груди не стало так больно, что нечем дышать. Он в последний раз стукнул того головой о дорожку и, откинувшись на пятки, стал втягивать воздух медленными глотками.

Он услышал звук шагов, поднялся, шатаясь, на ноги, собрался бежать, но застыл на месте.

Темная фигура росла, приближаясь.