Трайтер удержал ее, чтобы она не упала, и осторожно уложил на пол, жестом приказав укрыть простыней.
Джонсон, Амайя и новоорлеанцы подошли ближе.
— С вашим другом все будет в порядке, — сказал трайтер, указывая на неподвижно лежавшего Дюпри. — Но ее я вылечить не могу.
Амайя ошеломленно посмотрела на трайтера. Что же она в таком случае только что видела?
Трайтер ответил, словно услышав ее вопрос:
— Кардиомиопатию такоцубо еще называют синдромом разбитого сердца; именно это и случилось с вашим другом. Его сердце сжимали тиски страха и неуверенности, связанных с предательством. А женщину я вылечить не могу, потому что ее недуг прячется не в ней.
Булл и Джонсон кивнули, словно все поняли.
— Что это значит? — Шарбу нахмурился.
— Он не может вылечить то, чего у нее нет, — сказала Амайя. — Это
— Неужели такое возможно? — спросил Шарбу, обращаясь к трайтеру. Амайя поняла, что каким-то образом он тоже признавал его авторитет. До этого Билл реагировал исключительно скептически, но за последние минуты отношение его явно переменилось.
— Она так считает, и этого достаточно, — отозвался трайтер. — Возможно, он не забирал ее душу, но она у него в плену. Пока что она его рабыня, а место, которое занимал
— Но вы явно что-то сделали, — возразила Амайя, глядя на спящую на полу женщину. — Медора даже выглядит чуть получше, — заметила она, и все улыбнулись.
— Это временное облегчение. Волк еще вернется…
Амайя посмотрела на него, потрясенная его словами. Она заметила, что трайтер наблюдает за ней с интересом. Казалось, Саласар чем-то его заинтриговала.
— Врачи сказали, что она страдает синдромом Котара, — добавила Амайя.
— Очень может быть, — трайтер кивнул.
— Значит, вы тоже считаете, что у нее психическое заболевание? — спросил Шарбу, надеясь, что рациональный ответ развеет его беспокойство.
— Конечно, вот только заболела она не сама: болезнь навели, вызвали. Можно сказать, ее заразили.