Карлино умер в больнице. Мы доставили его сначала в Хуму[22], а оттуда вертолетом в Батон-Руж. Я сопровождал его всю поездку, около двадцати минут. Пару раз напарник открывал глаза, но было понятно, что он умирает. Я все время разговаривал с ним и сжимал его руку; за мгновение до того, как вертолет приземлился, Карлино потерял сознание. Он умер в реанимации, подключенный к мониторам: не было пульса, давления или какой-либо жизненной активности. Но Карлино был молод, ему было тридцать четыре года, и врач упорствовал. Сделал несколько разрядов дефибриллятором — безрезультатно; затем решил сделать прямой массаж сердечной мышцы. Но когда грудную клетку открыли, выяснилось, что у агента Карлино действительно нет сердца. В медицинском заключении говорится о ручном удалении сердца через отверстие в подреберье.
— Но это невозможно, — возразил Шарбу.
— Антропологические исследования жертвоприношений, практиковавшиеся майя в Центральной Америке, — отозвался Булл, — описывают церемонию извлечения сердца у живого человека через отверстие, проделанное руками под ребрами, это называлось «удалением бьющегося сердца».
— Думаю, Шарбу не имеет в виду, что такого рода операции или жертвоприношения — называйте как хотите — невозможны, а то, что после них жертва не может оставаться в живых, тем более в течение столь длительного времени, — буркнул Джонсон.
— Это еще не все, — печально добавил Дюпри; голос его перешел на шепот, выдавая полный упадок сил. — Тело агента Карлино сохраняло признаки жизни и мозговую активность еще сорок восемь часов. Четыре дня спустя коронеру пришлось прекратить вскрытие, потому что некоторые органы все еще реагировали, так же как и отрезанная голова Джерома Лиретта. Останки обоих кремировали.
Я составил полный отчет, заверенный шерифом Терребонна и убойным отделом полиции Нового Орлеана в лице детектива Джейсона Булла. Мать Лиретта тоже сделала официальное заявление. Потом она долгое время находилась в психиатрической лечебнице. Я видел ее на днях; она сидела на балконе на Бурбон-стрит, хотя я не сразу ее узнал. Она кое-что сказала, и я понял, что окончательно она так и не поправилась…
Дюпри посмотрел на Булла и продолжил:
— Через четыре часа после того, как я сдал отчет, меня вызвало начальство и потребовало составить другой отчет, удалив все выходящее за рамки криминалистической логики. Так я и поступил.
Амайя машинально уставилась в точку на горизонте. Она не понаслышке знала о версиях, из которых удалили все нелогичное.