— То, что они делают с теми, кто их предает, в тысячу раз хуже смерти.

Дюпри машинально поднес руку к груди и побледнел, почувствовав, как под одеждой снова горят старые раны. Сердце неистово забилось. Он попытался успокоиться.

— Мы обеспечим вам защиту.

— Защиту? Какую защиту? Лен сказал, что у Самеди есть свои люди даже в полиции.

Булл и Дюпри встревоженно переглянулись. Они никогда не думали о такой возможности.

Дюпри вытащил удостоверение и поднес его к глазам Доминика.

— Мы не полиция, а ФБР. Мы включим вас в программу защиты свидетелей. Новая жизнь, новая личность; вы окажетесь далеко отсюда и будете вне опасности.

Доминик смотрел на удостоверение, что-то соображая. Дюпри посмотрел на трайтера, который снова сделал едва заметное движение, и Доминик вскрикнул.

— Они должны были приехать вчера, теперь уже, наверное, позавчера, а девочки наверху погибли во время бури.

— Где девочки из Нолы?

Трайтер пошевелил руками, и на лице Доминика отразилось облегчение.

— Вы вытащите меня отсюда и сделаете мне новый паспорт…

— Даю слово.

Доминик закрыл глаза.

— Они в особняке.

— Мы там были, никого нет, — сказал Джонсон, обращаясь к Дюпри. — Дом мало изменился со времен плантаций.

— В кухонном чулане двойное дно, — прошептал Доминик.

Джонсон и Шарбу тут же направились к двери, следом за ними потянулись ловцы креветок.

— Возьмите «Зодиак», — посоветовал Булл.

Дюпри рассматривал Доминика: он был белым, примерно его возраста, но лицо его становилось все серее, а в глазах была заметна отрешенность, характерная для тех, кто одной ногой уже находится за пределами этого мира.