Обезопасил? От чего?

Я решил заняться делом и сунул заметки в карман. Все равно статью в «Глоуб» до рассвета не передать. А к тому времени могут появиться свежие новости.

Я поднялся к Руфусу. В конце коридора все еще висело одеяло, хотя дверь уже починили и крепко заперли, так что в дежурстве полицейского в штатском отпала надобность. Я очень осторожно постучал в дверь. Ответа не было. Не желая беспокоить других обитателей дома, я повернул ручку и открыл дверь.

Холлистер сидел за столом и, казалось, работал. Тихонько закрыв за собой дверь, я подошел к столу и сказал:

— Интересно, не знаете ли вы… — но тут меня заставил замолчать вид крови.

Кровь залила его лицо, рубашку, стол, только пишущая машинка оставалась относительно чистой.

Он был мертв, убит выстрелом в правый висок. Пистолет, изящная вещичка, отделанная перламутром, слабо поблескивал на полу недалеко от его правой руки.

Первым моим порывом было опрометью выбежать из комнаты. Вторым — позвать полицейского в штатском, охранявшего дом снаружи. А третьим, которому я и последовал, — желание обыскать комнату.

Я немало удивился собственному спокойствию, когда коснулся руки трупа, чтобы проверить, остыл ли он. Не тут-то было — его убили совсем недавно. Я взглянул на часы — они показывали час девятнадцать минут. Известны рассказы о том, что часы имеют таинственное свойство останавливаться, когда умирает их владелец… Но эти весело тикали, спеша минут на пять.

Не знаю, почему мне понадобилось столько времени, чтобы заметить записку, торчавшую в пишущей машинке.

«В среду тринадцатого числа я убил сенатора Роудса, подложив взрывчатку в камин вскоре после того, как мы вернулись из сената. Я признаюсь, не в состоянии видеть страдания невиновного, которого обвинили в моем преступлении. Что же касается причин, заставивших меня убить сенатора, предпочитаю их не называть, чтобы не обвинить других. Могу только сказать, что мы занимались незаконными операциями, которые потерпели крах. Поскольку приближались выборы, сенатор решил сделать меня козлом отпущения. Это могло кончиться тюрьмой и окончательно погубить мою репутацию. Чтобы такого не случилось, я воспользовался приездом в Вашингтон мистера Помроя, чтобы убить сенатора и свалить вину на него. К сожалению, найти документы, вскрывающие наши махинации, я не сумел. Они либо попали в руки полиции, либо вскоре попадут. У меня не осталось другого выхода, я предпочитаю смерть тюрьме и краху всей моей карьеры. Но угрызений совести я не испытываю. Это была самозащита. Руфус Холлистер».